Фб-86

Беркеши Андраш

«Как это так? Ведь радио сообщило, что они вчера только выехали к нам, — рассуждал он удивленно. Повертел в руках газету и посмотрел на дату. — Ага, понятно».

Послышались шаги девушки. Шош отложил газету и с любопытством взглянул на Еву.

— Значит, вы племянник Фери? — начала девушка и печально посмотрела на своего молодого гостя. — А почему вы не пошли к нему на квартиру?

— Я только сегодня прибыл из Дебрецена. Мать не назвала мне адреса. Сказала, что его можно найти в ресторане «Лилия». Они редко встречались.

Недели четыре или пять назад обменялись письмами. Когда мы узнали, что меня направляют на работу в Будапешт, в генеральный штаб, матери захотелось, чтобы я жил у дяди Фери. Но скажите наконец, что с ним случилось?

— Подробностей мы тоже не знаем. Известно только, что в Кишпеште он попал под машину, — очевидно грузовую, так как был очень изуродован. Насколько мне известно, машину еще не нашли. Но зачем он шел в Кишпешт?

— В Кишпешт? — задумался капитан. — Кажется, у него там не было родственников. Это ужасно. Бедная мать, как она будет переживать, когда узнает об этом! — Шош замолчал, огорченно покачал головой. — Как я ждал этой встречи! Еще в детские годы я завидовал ему, когда он посылал с Востока нам письма и фотографии. Он объездил весь мир…

— Да, он нам тоже много рассказывал, — сказала девушка. — Он умел очень интересно рассказывать. Особенно о Яве и Турцию. Правда, в последнее время он частенько болел. Что-то с нервами было неладно. Часто ходил к врачу. У него был друг врач, лечивший его. Дядя Фери жаловался, что его преследовали кошмары.

— Кошмары? — удивился капитан.

— Да. Его мучил страх перед смертью, несколько раз Фери говорил о самоубийстве. Когда мы спрашивали, что с ним, он ничего не говорил. Знаю только, что в последнее время он часто ходил в церковь. И примерно три недели назад говорил о каком-то завещании.

— О завещании? Но у него не было никакого имущества, кроме той вечной квартиры, в которой жил. А квартиру он якобы продал.

— Но купил другую, — отметила тихо девушка. — У него было кое-какое золото. Он сам говорил мне.

— Да, — вздохнул капитан. — Когда-то дядя был богатым человеком. В Сингапуре имел собственный бар. Кажется, и в Бангкоке тоже.

— У меня такое впечатление, — задумчиво сказала девушка, — что в последнее время он много занимался восточной мистикой. Очевидно, это повлияло на его нервы.

— Вполне возможно, — согласился капитан. — Вряд ли думал он раньше, что ему придется зарабатывать на хлеб старшим официантом…

— Что-то мне все же непонятно, — перебила девушка воспоминания Шоша.

— А что именно?

— Просто не верится, чтобы у дяди Фери мог быть племянник — офицер генерального штаба.

— Почему? — Шош удивленно посмотрел на девушку.

— Старик люто ненавидел коммунистический строй.

— Да. Это я знаю. Ну и что же?

— А вы, его племянник — офицер генерального штаба у коммунистов.

— Вы тоже ненавидите

этот строй? — Шош с интересом посмотрел в глаза девушки.

— Ненавижу ли? Не знаю. С вами трудно откровенно говорить, потому что вы все же офицер. Поймите! Мой отец был полковником старой армии. Он был по-настоящему хорошим солдатом. Умер смертью храбрых. Но если бы он и не погиб на фронте, то его казнили бы как военного преступника. Мой жених тоже был кадровым офицером. Теперь он в тюрьме. Никого у меня не осталось. Я была студенткой университета. Теперь продаю в ресторане хлеб. Надеюсь, вы не ждете от меня, чтобы я подпрыгивала или пела от радости?

— Как зовут вашего жениха?

— Зачем это вам?

— Может, я знаю его. Я тоже служил в старой армии…

— Вы?

— Да, я. Что тут удивительного?

— А теперь стали солдатом этого строя?

— С чего-то надо жить. Разве лучше было бы, если бы я был неквалифицированным рабочим?

— Но как вы стали офицером генерального штаба? Неужели вам доверяют?

— Думаю, что да. Я член партии. Свои обязанности выполняю добросовестно. В плену хорошо изучил русский язык…

— И даже стали коммунистом?

— Простите, я такого не говорил, — сказал Шош.

— Вы сказали, что вы член партии.

— Если кто католик, это еще не значит, что он верит в бога, — улыбнулся офицер.

— Это правда, — засмеялась девушка.

— Впрочем, — продолжал капитан, — никогда не знаешь, что может человеку пригодится. Я не иду наперекор судьбе.

— Вы интересный человек…

— Простой, рядовой смертный. И хочу жить… Каждый человек пытается жить так, как ему легче… Жизнь так коротка. Видите, бедный дядя Фери тоже так внезапно умер. Я думал, что смогу жить у него, а теперь мне придется искать другую квартиру.

— Вот что, — предложила девушка, — если хотите, наведайтесь к врачу дяди Фери. Видимо, у него осталось завещание старика. Кто знает, не отказал ли он квартиру вам…

— Вы знаете, где живет этот врач?

— Подождите, я где-то записала адрес, потому что дядя Фери однажды рекомендовал мне его. — Ева взяла свою сумку и принялась рыться между своими записями. — Вот он. Улица Керт, четыре.

— Как его зовут?

— Этого уж я не знаю, — ответила девушка. — Как-то старик и называл его, но я забыла.

— Ничего, найду. Вряд ли в том доме живет несколько врачей.

— Кажется, он высокий, русый, лет сорока. Однажды заходил в ресторан. Да. Вспомнила.

Шош поднялся.

— Позвольте попрощаться, — подал он девушке руку. — Спасибо за все.

— Не за что. Приятно было познакомиться с вами, — сказала Ева. — Надеюсь, мы еще встретимся.

— Очевидно. У меня нет в Будапеште знакомых. Попутно загляну в ресторан… — обещал Шош и направился к двери.

— Вы забыли свою газету, — крикнула ему вдогонку девушка.