Файлы Декса
Шрифт:
— Я не хочу ранить тебя, — сказал я. — А так было бы.
Я знал по взгляду ее больших глаз, что уже сделал это.
Если посмотреть в словаре «самый большой гад на планете», там будет моя фотография.
ОНА МЕНЯ НЕ ЛЮБИТ
Порой некоторые моменты в жизни можно предвидеть. Обычно, это касалось лжи. И результата. Ты врешь, скрываешь что — то от мира, но знаешь,
Будет гадко.
Напарница будет кричать на тебя. Она будет с трудом сдерживать слезы в глазах. Она будет выглядеть так, словно я ранил ее в живот, столкнул с обрыва. И все доверие ко мне вытечет невидимым потоком несдержанных обещаний.
Такой была Перри в миг, когда узнала, что анонимные комментарии оставляла Джен. Я не представлял, что это всплывет. Я знал, что я раню ее этим мечом. Я знал, что она разобьется внутри. Будет страдать.
Или разобьюсь я. Буду страдать от осознания того, каким гадом я был. У нас с Перри все время был шаг вперед и два назад. Казалось, мы обрели почву, и тут мне пришлось сказать правду.
Правда всегда вредила.
Она отвернулась от меня и процедила в гневе:
— Почему ты не рассказал мне?
Еще и место для разговора не лучшее. В темном подвале психбольницы с призраками. Хотя, это даже уместно. Мы долго доводили друг друга до безумия.
Я потянулся к ней в темноте, моя ладонь легла на ее плечо.
Она развернулась, как зверь в клетке. В глазах мелькнула хищная ненависть.
— Не трогай меня! — закричала она, голос отражался эхом в сырой комнате.
Нет. Я не мог это слушать. Я не мог вынести это между нами. Мне нужно было коснуться ее, знать, что часть ее все еще моя.
Я инстинктивно схватил ее за запястья и крепко держал.
— Прости, — сказал я, глядя в ее глазах. Я что — то искал в них.
— Пусти меня! — заревела она. Я кое — что понял. Она собиралась ударить меня. Я хорошо знал этот взгляд.
Я был придурком.
— Хорошо, ударь меня! — завопил я, раздражение росло. — Но сначала выслушай.
Она и не собиралась.
— Ты лжец!
Так и было. Я сжал ее запястья крепче и притянул ее к себе, мне нужно было, чтобы она выслушала меня, увидела меня, услышала меня. Она сдалась, черные волосы висели вокруг ее лица. Но она позволила удерживать ее. Позволила говорить.
— Поставь себя на мое место, Перри, прошу, — попросил я. — Она — моя девушка, ты — моя напарница. Что мне было делать? Кого защищать?
Она закрыла глаза, закрылась от меня. Она словно сдавалась. Я не хотел, чтобы огонь угасал в ней, я хотел только шанс объяснить.
Я вздохнул и отпустил ее руки. Вряд ли объяснение помогло бы.
Она медленно отошла, не взглянув на меня. Перри была побеждена,
— Детка, — позвал я ее, голос обрывался в холодном воздухе.
— Не смей меня так называть! — взорвалась она. — Не смей. Особенно после того, что ты только что сказал.
Она страдала. Сильнее, чем я думал.
Почему? Было что — то еще?
Я осторожно шагнул к ней.
— Почему тебя это так ранит?
Она издала злобный смешок. Я не видел ее лица, но знал, что веселья на нем нет.
— Еще не хватало этому меня ранить.
— Хотела, чтобы я рассказал тебе? — осторожно спросил я.
— А ты как думаешь?
— Думала, я должен был рассказать тебе? — и я снова копал, искал то, что удовлетворит меня. Я знал, что я хотел услышать.
А она?
— Думаю, — призналась она, — я бы тебе рассказала
— Почему? — спросил я. И шагнул к ней.
Она медленно повернула ко мне голову, может, предупреждала не подходить ближе.
— Потому что… — ее голос оборвался. Я видел силуэт ее горла, она сглотнула. — Ты…
Что? Что я?
— Перри, — мой голос дрогнул.
Она смотрела на пол. В тенях я видел, как она хмурится. Она спорила мысленно с собой. Я не знал, выиграет ли та сторона, победы которой я хотел.
— Что? — страх исходил от нее волнами.
Она знала, что я спрошу. А я должен был спросить это.
После всех этих месяцев вместе, ночей в одной кровати, в палатке, мои мысли почти все время были о ней. Мы почти умерли, все время спасали друг друга, толкали и ранили друг друга. Мне нужно было знать, что она на самом деле чувствовала.
Если она скажет «да», я сдамся. И расскажу все, что скрывал. Все, с чем боролся каждый день. Я расскажу ей правду.
Больше никакой лжи.
— Ты меня любишь?
Вот. Вопрос вылетел. Я не говорил о себе, но должно быть понятно, что я спрашивал не просто так. Я хотел, чтобы она сказала «да». Мне нужно было, чтобы она сказала, что любит меня.
Тогда будет не так страшно падать.
Ее глаза расширились от вопроса. Она этого не ожидала. Или хорошо играла. В этом она стала лучше.
— Что, прости? — выдавила она.
Я подошел к ней на пару шагов, на нее упала моя тень.
— Ты меня любишь?
Прошу, скажи «да».
Скажи «да», Перри.
Тишина. Плохо. Мне нужно было знать.
— Перри, — сказал я тревожнее. — Ты меня любишь?
Она глубоко и резко вдохнула. Она взяла себя в руки и посмотрела в глаза. Я смотрел на нее. В ее глазах не было мягкости. Взгляд был тяжелым, блестящим. Как лезвие.
— Нет, — просто сказала она. — Не люблю.
Я ошибался. Все вышло не так.