Файл
Шрифт:
Но кое-что его все-таки отличалось. Этот во всех отношениях плохой человек следовал определенным правилам, и верил в то, что делает. Он, как бы это сказать, не был ханжой. Не был трусом, и был тверд в своих убеждениях, в своем намерении защищать свою правду. Не пытался обмануть или давить, уходить от ответов. Талик до разговора буквально горел жаждой «правосудия», а сейчас, поговорив с ним, не знал, как поступить.
Ну, пусть пока в яме посидит. Потом что-нибудь придумаю. Я плохо поступаю? Честно — да. Честно — да и пофиг.
Этот Акуро рассказал довольно много об окружающем мире,
Талик их неплохо знал. Довольно заносчивые снобы, хорошо разбирающиеся в игре. Сильная гильдия, очень сильная, Талика несколько раз нанимали для их рейдов, и даже пытались сманить насовсем. Их неслабое ЧСВ в игре было целиком и полностью оправдано. И вот они, похоже, оказались здесь. По местному календарю довольно давно, лет восемьсот назад. Не все, а только верхушка, но этому миру хватило и восьмерых топ-задротов. Эти по большому счету неплохие ребята попросту уничтожили цивилизацию, попав сюда. Сорвало крышу от вседозволенности? Похоже на то. Судя по тому, что Талик узнал от пленного, 30 уровень здесь — это запредельная для абсолютного большинства сила. Что такое 30 по меркам Иггдрассиля? Ничто.
Героев, основавших эту Теократию Слейн, Талик не знал, не мог вспомнить кого-то похожего. Наверняка были и другие, просто оставившие не такой сильный след в местной истории. А может быть, они есть и сейчас, просто не выделяются. Или появятся снова.
И хорошо еще, если это будут ребята вроде Лестницы в Небо. А если психопаты вроде АОГ? Что они будут делать, придя сюда? Перекраивать мир под своё видение, как все должно быть? Реализовывать амбиции из своей жизни? Страшно даже подумать, на что способны такие люди. Которым просто так досталась вполне конкретная божественная сила.
Чем может стать он сам?
И ведь нельзя честно сказать, что он не хочет уничтожать мир. Пленник озвучил вещи, с которыми Талик не хотел бы мириться в принципе. Такие, как межрасовая война на уничтожение. Такие, как рабовладение. То, что в мире Талика ушло в далекое прошлое, став просто несовместимыми с логикой строками сухого текста.
В мире, где нет полиции, нет огнестрельного оружия, нет единого закона, нет средств связи. В мире, где закон — это всего лишь условие для насилия. Имея силу, близкую к абсолютной, что он будет делать?
Это было тяжело принять. Его все устраивало сейчас, но будет ли так продолжаться. Легкое напряжение в отношениях между Варбоссом и Илладрией вполне может стать причиной реального конфликта. И это может быть только первой ласточкой. Кто знает, какие тараканы бегают в голове у остальных.
И нельзя не учитывать возможность того, что где-то здесь, в мире, присутствуют другие могущественные силы. Местные, или другие игроки. Ни Короли, ни Герои, ни другие упомянутые «божества» не умерли своей смертью, так или иначе. Так что, неважно, насколько Талик силен по местным меркам. Он не будет вот так просто заставлять людей жить так, как ему хочется. Пусть тут нет закона в привычном понимании этого слова, но у него есть лично его взгляды на жизнь. И эти взгляды категорически не
Многое предстояло обдумать. Талик обратил внимание, что совсем не устал за время допроса, хотя за несколько часов должен был.
— Варбосс, ты говорил, там есть колдун. Пусть его приведут сюда, только мешок с головы снимать не нужно. А лучше пусть ему завяжут глаза.
Мало ли, вдруг умеет в [сообщение].
*** группа Даймона
— В общем, вот все, что я нашел.
Брайс аккуратно разложил на грубом деревянном столе тряпичный сверток. Внутри оказалась окровавленная плоть. Нельзя было даже сразу сказать, что это.
— Надо полагать, оно того стоило, раз ты притащил это сюда? Что это? — С сомнением уточнила Эра.
В ней давно не было того новичкового страха перед кровью и расчлененкой. Но любить это все или даже равнодушно относиться она так и не научилась.
— Это кусок кисти. Видишь, пальцы, а вот половина кисти. Есть основания полагать, что это наш любезный господин Акуро. Точнее, его рука.
Глаза Эры будто покрылись льдом при упоминании этого имени.
— Я это предполагаю по ногтям. Рука мужская, но очень ухоженная, особенно ногти.
— Я рад слышать, что у этого мудака теперь серьезное увечье. — Мрачно сообщил Даймон со своего лежака. — Но я так думаю, что ты не просто так притащил сюда его ошметок?
— Верно. В основном, чтобы поделиться наблюдением, и, возможно, его подтвердить.
— Что за наблюдение? — напряженно спросила Эра.
— Эта травма нанесена с двумя исключительными факторами. Первый — оружие. Я кое-что понимаю в остроте клинков. Поверьте мне, так идеально разрезать кость на весу — на такое способен далеко не каждый клинок. Одним махом, не раскрошив и не смяв, просто чик — и все.
— А второй?
— А второй — не менее исключительное умение. Срез идеален не только в плане остроты оружия. Оно шло полностью прямо… Как бы сказать. Когда наносится рубящий удар, рука так или иначе подворачивает лезвие, и оно идет немного под углом. Но не в этом случае. Короче говоря, наш общий знакомый встрял в переплет с куда более умелым бойцом.
— Итого, что у нас тут есть. — Подытожил Даймон. — Могучие гоблины выше человека ростом. Вооружены сказочно острым оружием. Как минимум один из них достаточно крут, чтобы уделать мастера меча в рукопашной.
— Ага. А еще за милю кругом нет ни одного хищника и падальщика. Рука там считай почти весь день валялась. Вы как, поговорили с девочкой?
— Да. — нехотя протянула Эра. — Она рассказала все то же, что и ты, только чуть подробнее. Она и в самом деле искренне верит, что те монстры — друзья. Наотрез отказалась уезжать, несмотря на все уговоры матери. Говорит, что обещала этому «дяде Джей-Гулу», что будет ждать его в гости. Непохоже на помешательство, она искренне верит в доброту монстров, в остальном ее здравомыслие не подлежит сомнению. Но забрать ее отсюда можно только силой, думаю, это плохая идея. Могу сказать одно — мне уже хватило приключений в этом проклятом лесу, и совершенно не тянет встрявать в еще одну историю. Пусть разбирается гильдия.