Файф-о-клок
Шрифт:
А посему Сергей Павловитч стал подкрадываться к отдаленной комнате в радостном предвкушении, что карта к нему пошла и сейчас он непременно сорвет банк. Или, на худой конец, застукает непонятного гражданина с дамой, отчего тот моментально прояснится как бабник, пьяница и казнокрад. И жить станет всем значительно легче.
Дверь в комнату непонятного гражданина была приоткрыта. Тогда Сергей Павловитч распахнул ее как следует и со словами: «Да вы, однако, проказник!» – ввалился в помещение. И замер, не в силах больше ничего вразумительного произнести… Потому что в комнате находилась прелюбопытнейшая компания. Во-первых, дама и полдамы; а во-вторых, мужчина во фраке и непонятный гражданин в домашнем халате. «Боже мой!» – подумал Сергей Павловитч. Он, разумеется,
– Чего уставился?! – спросила Медуза у Сергея Павловитча. – Ну, летаю… Ну, без корсета… Эка невидаль! А вот знала бы мама, что я курю…
И тогда Сергей Павловитч грохнулся на колени и произнес речь:
– Господи, прости, что мы такими уродились!!!
«Labyrinthus. Hic habitat Minotaurus». Коммунальная квартира. Здесь живет Неизвестный автор
V
Двенадцатый уполномоченный курировал театральные афиши и поздравительные открытки. Но энергично скакал по служебной лестнице, играя в классики и современники. К январю будущего года он рассчитывал попасть на ступеньку Одиннадцатого уполномоченного, который занимался журналами и газетами, или вскарабкаться по перилам, рискуя сломать себе шею. «Лишь бы не в Котел! Лишь бы не в Котел!» – думал Двенадцатый уполномоченный, пиная перед собой портфель и прыгая на одной ножке…
Девятнадцатого июня Двенадцатый уполномоченный, как обычно, находился в своем кабинете и занимался подсиживанием. То есть перлюстрировал газеты и журналы, надеясь обнаружить вопиющее нарушение, которое ускользнуло от Одиннадцатого. В подобном случае Двенадцатый уполномоченный имел моральное право перескочить через голову и оказаться в кабинете Десятого. А там донести, что имеется служебное несоответствие: Одиннадцатого – Одиннадцатому, а Двенадцатого – Двенадцатому. И, собственно говоря, надо поменять их местами: Одиннадцатого спустить на поздравительные открытки, а Двенадцатого бросить на усиление, чтобы Десятый успел доложить Девятому о вовремя замеченных недостатках и переставил Двенадцатого на должность начальника журналов и газет. И когда Восьмой подпишет подобное назначение, а Седьмой завизирует, то можно рассчитывать на благосклонность Шестого, который направит официальную бумагу Пятому, что Двенадцатого надо употребить, как Одиннадцатого, а последнего – разжаловать до самого низкого уровня, благо Четвертый не возражает. А посему – Пятый непременно позвонит Третьему с целью предупредить Второго о важных изменениях в аппарате Первого. И дельце выгорит! Если Второго не замещает на этот момент Первая секретарша, которая не в ладах с Четвертым и, чтобы насолить Третьему, вышеупомянутая стерва может Пятого отослать к Десятому, а телефон Седьмого соединить с Девятым. И тогда все покатится в обратном направлении, и Двенадцатого уполномоченного ожидает не повышение, а Котел…
Однако сегодняшнее число оказалось удачным для Двенадцатого уполномоченного. И, просматривая очередной журнал, он обнаружил статью, которая называлась «От Моне до Матисса на мотоцикле». По лихости эта статья превосходила все написанное и вместе взятое за девятнадцатое июня, но содержала интересные факты из жизни Эрмитажа: «Шикарный, как шариковский галстук, мотоцикл Харлея-Дэвидсона проскочил словно бы по воздушному коридору из отдела античной культуры на выход, где развернулась мощнейшая плотская катавасия. Столицей разврата, патентованным логовом кровосмесителей, содомитов, распутников и матереубийц наш Эрмитаж становится в силу эротической фантазии нескольких помешавшихся на античности охранников!!!»
Двенадцатый уполномоченный давно научился читать между строк, не обращая
Вторая подозрительная статейка называлась «Патологии с Аналогиями». «Чуть больше года тому назад, – писал некий корреспондент, – питерское издательство „Алфавит“ запустило на рынок весьма остроумную фальсификацию. О двухтомнике „Аналогии“ так называемого профессора Радзивилла писали все. Но еще больше мучились критики над загадкой – гад этот профессор или не гад?! И на какой предмет он сравнивает русскую мифологию с греческой?! И не просто сравнивает, а буквально роется в грязном белье и по-хозяйски распахивает шкапы со скелетами!..» После чего автор статьи подытоживал, что «так называемый» Радзивилл сошел с ума от неразделенного комплекса Эдипа.
– Интересно-интересно, – заметил Двенадцатый уполномоченный.
Третья статейка – «Кто крышует черные дебаркадеры?!» – начиналась подобным образом: «Вчера от Дворцовой набережной отвалился дебаркадер и уплыл в неизвестном направлении… Обрыв?! Обломов?! Или обыкновенная история?! Речники божатся, что Дебаркадер – это немецкий писатель и кинорежиссер типа Фассбиндера. По слухам, однако, черный дебаркадер торговал контрабандным пивом, а Фассбиндер хоть и талантливый режиссер, но вымышленный!» И заканчивалась третья статья предложением: «Ждите скандального разоблачения Дебаркадера; этот фальшивый Фассбиндер – главная бомба серии репортажей!!!»
– Хе-хе-хе-хе-хе, – сказал Двенадцатый уполномоченный, вырезал эти статейки и стал их разглядывать, словно банковские купюры… На наличие водяных знаков и прочей чертовщины. И вскоре обнаружил, что между строчками «От Моне до Матисса» просвечивается порнография. В самом непристойном виде – «амоР апаП». Как будто здесь не печатные органы, а пляж для нудистов! Такую же порнографию Двенадцатый уполномоченный усмотрел в «Патологии с Аналогиями» и, что самое интересное, – среди Фассбиндеров!
– Вот тебе, бабушка, и день Вооруженных сил! – воскликнул Двенадцатый уполномоченный, который любил приударить по русским поговоркам.
Он подошел к карте города и, приговаривая «амоР апаП, амоР апаП», отметил красным карандашом место, где Дебаркадера видели в последний раз, Государственный Эрмитаж и научное заведение профессора Радзивилла… В центре разностороннего треугольника оказался кабак под названием «Папа Рома».
– Вот где собака зарыта! – ухмыльнулся Двенадцатый уполномоченный и убедительно постучал карандашом по треугольнику…
Все пути вели в «Папу Рому», а предпосылки – к выводам, что вокруг «Папы Ромы» концентрируются безобразия, словно намагниченные… Двенадцатый уполномоченный тут же собрался посетить аномальный кабак и позвонил в гараж.
– Машину мне, машину! – прикрикнул Двенадцатый уполномоченный в телефонную трубку.
– Щас на ведровере у меня покатаешься! – спокойно ответил начальник гаража. – Ишь чего выдумал!
Стыдно сказать, но Двенадцатому уполномоченному не полагалась машина по первому же требованию. А надлежало проскакать одиннадцать раз по разным инстанциям и, топая ногами и рассыпаясь в любезностях, оставить заявку на двенадцатое число следующего месяца. Тогда Десятый – завизирует, Девятый – переадресует, Восьмой – подпишет, а Седьмой…
Двенадцатый уполномоченный аккуратно положил телефонную трубку на аппарат и отправился на место преступления – старым дедовским способом. Для этого он покинул свой кабинет, поднялся на последний этаж, а дальше по служебной лестнице забрался на чердак, нашел подходящее слуховое окно и высунулся наружу… Конечно, здесь были свои неудобства, но локаторы у Двенадцатого уполномоченного по-прежнему работали исправно, как во времена комсомольской юности… Даже слегка оттопырились!
– «Родина слышит! Родина знает!.. – настроился на волну Двенадцатый уполномоченный. – Что ее сын потихоньку болтает!..»