Фау-2
Шрифт:
— Она заправлена?
— До краёв. Поэтому площадку эвакуировали. Замечено буквально за минуту до пуска.
Граф опустил бинокль. Он погладил подбородок и потёр нос большим и указательным пальцами. Другого выхода не было.
— Полагаю, мне стоит взглянуть.
— Ты уверен?
— Это я, чёрт побери, её и построил, — попытался он пошутить.
— Честно говоря, пугает меня не взрыв, а лезть по этой чёртовой лестнице "Магирус". Это было недалеко от правды — он терпеть не мог высоту.
Зайдель хлопнул его по плечу.
— Так, нужны два добровольца. —
— Ты и ты. Тащите лестницу к ракете.
Солдаты вытянулись по стойке «смирно», лица у них побледнели.
— Есть, господин лейтенант!
Граф крикнул им вдогонку:
— Мне нужны перчатки и инструменты для отсека.
Впервые он заметил, что Бивак прислушивается к их разговору. Он повернулся к Зайделю:
— Кстати, это штурмшарфюрер Бивак. Он присоединяется к нашему полку в качестве нового офицера национал-социалистического руководства.
Зайдель снова рассмеялся, будто это было продолжением их шутки, но тут Бивак щёлкнул каблуками и отдал честь:
— Хайль Гитлер! — и улыбка Зайделя поблекла.
Он ответил на приветствие:
— И в чём именно будет заключаться ваша роль в полку, штурмшарфюрер?
— Поднимать боевой дух. Напоминать солдатам, за что мы сражаемся.
Уголки рта Зайделя опустились. Он кивнул:
— Полезно.
Граф снова посмотрел на ракету в бинокль. Ему показалось, или дым действительно стал гуще? Его беспокоила не столько близость жара к боеголовке — пока взрыватели не активированы, аматол не опаснее желтого глиняного кома весом в тонну, но совсем другое дело — топливо. Он уже видел, как взрываются топливные баки. Как-то раз на его глазах трёх человек разорвало на части. И это был всего лишь небольшой экспериментальный бак, тогда как Фау 2 несла восемь с половиной тонн спирта и жидкого кислорода. Он попытался отогнать эти образы.
— Мы теряем время, — сказал он. — Скажи им, пусть поторопятся с этой лестницей.
Он направился к ракете. Сзади послышались шаги, и он обернулся: его догонял Бивак.
— Нет-нет, — сказал Граф, — вам тут нечего делать. Вам лучше оставаться подальше.
— Я предпочёл бы пойти с вами, — сказал Бивак, шагая рядом. — Лейтенант, похоже, считает, что я просто канцелярская крыса из Коричневого дома, но на самом деле я два года воевал на Восточном фронте. Я подаю людям пример — вы понимаете?
— Ну, как хотите, — ответил Граф и ускорил шаг.
Фау-2 возвышалась над ним монстром, размером в семь с лишним его роста, хотя сейчас казалась ещё выше. Он снял фуражку и прищурился, глядя вверх. С трансформатором, вероятно, и была проблема. В Пенемюнде выяснилось, что ракета склонна к воздушному подрыву в конце полёта из-за жара при входе в атмосферу, поэтому на верхнюю часть корпуса поставили металлический кожух. Но зимой, по-видимому, это вызывало усиленное конденсирование, что, в свою очередь, замыкало проводку. Решаешь одну проблему — создаёшь другую.
Лестницу уже везли на прицепе за небольшим грузовиком. Водитель остановился у основания ракеты, выскочил и сразу принялся
Он поставил ногу на первую ступеньку и начал подъем. Нижняя секция, самая широкая, была ещё прочной, но выше лестница становилась всё более хрупкой, а ветер крепчал, швыряя полы его пальто. Он держал взгляд строго вперёд, убеждаясь, что каждая ступень под ногой надёжна, прежде чем сделать следующий шаг. Он миновал отсек двигателя, бак жидкого кислорода, бак со спиртом. В месте, где фюзеляж начинал сужаться к носовому обтекателю, он достиг второго отсека управления.
Из-под люка валила чёрная гарь. Ему пришлось снять правую перчатку, чтобы взяться за отвёртку и открыть люк. Когда он открыл его, вырвался густой поток едкого дыма. Он отвернул голову, чтобы не надышаться, и от этого движения взгляд скользнул в сторону. Он увидел дорогу, машины сопровождения, далёких солдат, наблюдавших за ним — и в тот миг у него как будто ослабли руки и ноги. Он вцепился в лестницу, пока нервы не успокоились настолько, чтобы он смог освободить одну руку и снова натянуть перчатку.
Он сунул руки внутрь ракеты, вертя головой из стороны в сторону, кашляя, с глазами, полными слёз. Хорошо ещё, что он знал внутренности этого отсека как свои пять пальцев — работать приходилось почти вслепую, ощупью, от распределительной коробки к фильтрующему блоку и далее к главному электрическому узлу. Он нащупал гаечный ключ и провёл им по корпусу, пока не нашёл пару болтов, удерживающих трансформатор. Через пару минут ему удалось их открутить. Он обеими руками выдернул трансформатор — металл обжигал лицо жаром. Он крикнул Биваку внизу, чтобы тот отошёл, и швырнул устройство как можно дальше.
Дым сразу же начал рассеиваться. Он включил фонарик и осмотрел отсек. Большая часть резиновой изоляции на кабелях расплавилась. Фанерная обшивка вокруг отсека была обуглена. В остальном серьёзных повреждений не наблюдалось. Он закрыл люк. Очень медленно, не глядя вниз, он начал спуск.
Когда он достиг земли, у ракеты уже собрались десятки человек — и пешие, и на грузовиках: не только Зайдель с расчётом, но и сам полковник Хубер, сидевший на переднем сиденье штабной машины. Бивак нагнулся над обгоревшим трансформатором. Он попытался его поднять, но металл был слишком горячим — даже в кожаных перчатках, и он тут же уронил его.
— Как сильно повреждена ракета? — спросил Зайдель.
Граф снял перчатки, сел на корточки отдышаться:
— Вроде не повреждена. Только трансформатор.
— Что предлагаешь?
— Слить топливо, отправить в ремонт на проверку электроники.
— А если просто заменить трансформатор?
— Можно, но зачем рисковать?
— Вы же сказали — нет повреждений, — вмешался Бивак.
Граф встал:
— Вероятно, нет. Но уверенность будет только после проверки.
— Сколько займёт слив топлива?