Фатьянов
Шрифт:
Советская Россия заключала договор с Англией на поставку льна. Международная церемония проходила в Большом театре. Подписание договора задерживалось — все ждали авторитетного эксперта с владимирских заводов. В это время Василий Васильевич в своем традиционном одеянии является в Большой театр. Швейцар его не впускает.
Василий Васильевич говорит:
— Я — Меньшов. Приехал по вызову такого-то.
«Сумлеваюсь!» — сквозит во взгляде служаки, но сказать «пшел», он отчего-то не решается.
Послали спросить, доложили, что в театр рвется какой-то мужик в поддевке. Лорд знал этого «мужика», неоднократно виделся с ним и в
Когда Советская власть начала гонения на зажиточных русских, его, редкого специалиста, не тронули. Не тронули и сватов — купцов Фатьяновых.
Четвертого марта 1919 года в родовитой купеческой семье Ивана Николаевича и Евдокии Васильевны Фатьяновых по Божиему благословению родился пятый ребенок — Алексей.
Он появился на свет в доме деда Василия. Приметы таких жилищ обитатели помнят всю жизнь, куда бы их ни занесла судьба. Так и Алексей говорил, что в дедовском доме каждая дверь имеет свой голос, каждая половица скрипит по-своему.
— Я оттого такой высоченный, — говорил он позже своей жене Галине Николаевне, — что высота потолков здесь — пять метров! Я, Галка, как истинный росс — на семерых рос, да тебе одной достался!
Смеясь, брал ее за талию сильными руками и легко, как юную балерину, поднимал к потолку:
— Москву видишь?
3. Фатьяновы и Меньшовы породнились
Отца поэта — Ивана и родную его тетю Капитолину родители Фатьяновы воспитывали в послушании и благочестии. Они были старообрядцы-единоверцы. Отец, Николай Иванович, одевался согласно моде времени, однако, не дерзнул расстаться с окладистой бородой — боялся Бога. Их родительница, Евлампия Васильевна любила модные наряды, но голову покрывала, как христианка. Семья жила в достатке и почете. Дочь Капитолина считалась одной из лучших мстерских невест, а вот сыну Ивану, вопреки местным традициям, сосватали невесту из Вязников. Сватовство ту же перешло в переговоры о свадьбе, которую не стали откладывать надолго. Вскоре Евдокия Меньшова — будущая мать поэта — венчалась Ивану Фатьянову. Приданое увозили из Вязников на двенадцати лошадиных подводах.
Свадебный поезд мчался по главным улицам Мстеры и Вязников.
Встречные обнажали головы и кланялись.
Кто-то из былых поклонников Дуси восторженно свистнул вслед и лошади прибавили.
Вперед, в неизвестное и кровавое…
А новая семья начинала свою жизнь в Мстере.
Там у молодой четы Фатьяновых появилось трое детей. Первенец Николай родился в 1898 году. Через два года — новый век и новая радость: родилась дочь Наталия. В 1903 году появилась на свет Зинаида.
А покуда Евдокию Васильевну занимало чадолюбивое материнство, дела ее мужа приходили в выморочность. Содержать иконописные мастерские становились «себе дороже», все кругом уже было полно дешевой литографической иконой. Медникам с фолежниками тоже по-старому не жилось: их товар для украшения икон окладами уже не пользовался спросом.
Таяло на глазах богатое приданое. К тому же, Иван Николаевич не был чужд мотовства — любил показать себя на людях «миллионщиком» и швырнуть деньги под ноги рысакам.
Вскоре семейство познало полынный вкус нищеты.
4. Торговый дом Фатьяновых в Вязниках
И тогда Василий
— Смотри у меня, Иван… — сказал он, давая зятю подъемные деньги, и дважды легонько пристукнул своим маленьким кулаком по столешнице: — Я т-тебя!.. — В третий раз стукнул сильно.
Немалые деньги, которые он дал Фатьянову, помогли Ивану Николаевичу начать новое дело. Тому стало уже не до мотовства — он чувствовал вину перед семьей и строгим, работящим тестем.
Под доглядом Василия Васильевича зять выстроил двухэтажный каменный дом на центральной площади Вязников, напротив Казанского собора, главного городского храма. Это было самое бойкое место города: рыночная площадь, пожарное депо с каланчой, большие магазины… Вскоре новый дом с колоннами стал украшением Вязников. Именно в нем открылся первый в городе синематограф или, как тогда говорили, «биограф». То есть, кинотеатр.
Старший брат Алексея Николай Фатьянов легко освоил работу на кинопроекторе. В редкие свои приезды из Москвы он сам «крутил» фильмы. Это были первые годы нэпа. Но профессия киномеханика еще долгое время считалась настолько высокой и почетной, что большинство мальчишек, как о счастье, мечтало «крутить» кино.
В зале о тринадцати окнах опускались плотные черные шторы.
Начинал стрекотать кинопроектор, импровизировал согбенный от творческого азарта тапер.
И во второй, в пятый, в десятый раз, не надоедая, крутилась одна и та же «фильма» с Иваном Мозжухиным или Анатолием Кторовым пред глазастым уездным зрителем. Шла «Осада Севастополя», за которую Государь император пожаловал Александру Ханжонкову перстень со своей державной руки. Шли фильмы Гардина и Чардынина, «Песнь торжествующей любви» и «пламя неба» с участием Веры Холодной. Для усмирения публики, штурмующей кинозалы, власти в больших городах вынуждены были вызывать отряды драгун.
Известно, что когда Александр Алексеевич Ханжонков показал архиерею Московской епархии видовой фильм «Нил ночью», тот только и сказал:
— До чего Господь может умудрить человека!
Можно себе вообразить, как воздействовало кино на чувства простых людей и как готовило их к новому жестокому веку, унижая все, что было «до кино» до уровня наивной архаики.
При советской власти, когда родился Алексей и когда имущество родителей было национализировано, этот «биограф» не действовал.
Но любовь к кино и приближенность к нему семьи оставалась неистребимой. Не оттого ли, что все произошло так, как и произошло, сотрудничал поэт Фатьянов с кинематографистами всю свою жизнь? Насколько легко, празднично и естественно переплелись в его сознании жизнь с иллюзионом, настолько легкими, праздничными и естественными стали позже его песни для кинофильмов. И сам он при всей своей земной плотскости казался многим из тех, кто знал его, сказочным героем кино.
В передней части дома Ивана Фатьянова, в первом его этаже, размещались пивная и обувной магазин. В подвале стояли гигантские цистерны для пива. Они были сделаны на заказ, такие огромные, что не могли войти ни в одну дверь. Поэтому цистерны доставили сюда и разместили в будущем подвале еще до строительства дома. Пиво везли в бочках из Москвы, обувь шили при магазине, тут же валяли валенки и модные фетровые ботики.