Шрифт:
Глава 1
СОЛНЕЧНОЕ ЗАТМЕНИЕ
«Змеевик — камень перемен, камень познания, камень стремления к новым, неизведанным тайнам мироздания. Когда он появляется, реки выходят из берегов, жизнь людей меняется, тени растворяют преграды и пропускают странников в другие миры.
Когда Змеевик найдет своего хозяина, Город Проклятых обретет истинного короля. Один придет на смену другому. Скованные проклятием освободятся. И тогда — наш мир начнет необратимо меняться. Кто знает, к лучшему или
Камень перемен проведет сквозь миры своего нового хозяина в тот месяц, когда в одном мире день лишится солнечного света, а в другом — лунный свет не прольется на черную ночь и двенадцать городов поглотит кромешная тьма.
Камень сам приведет к своему хозяину того, кто давно уже ждет перемен».
По дороге из школы домой двое ребят, уставшие после привычно затянувшегося учебного дня и довольные, что этот день наконец-то закончился, горячо и громко о чем-то спорили. Судя по тому, что в интонации обоих звучало категорическое несогласие с мнением друг друга и нежелание уступать, спор был принципиальный.
Если бы эти двое ребят каким-нибудь образом могли знать или хотя бы подозревать, что этот день был на редкость неподходящим для любых споров, более того — опасным, ведущим к самым непредсказуемым последствиям, они, может быть, и перенесли бы свой спор на другой день. Но они, как водится, ничего об этом не знали, а потому — спорили.
— Если хочешь знать, кого я считаю самым лучшим… — начал было светловолосый парень по имени Алеша, но не договорил, потому что его друг, которого звали Ростик, перебил его, даже не дослушав.
— Не хочу, — категорично заявил он. — Я и сам знаю. Самый лучший… нет! — самый великий гонщик — это Михаэль Шумахер. А лучшая машина — Феррари.
Алеша обиженно нахмурился, покосившись на приятеля, и мстительным тоном парировал:
— И ничего он не великий, твой Шумахер. Есть и получше Шумахера. А лучшая машина — это Мерседес.
Ростик затормозил и резко к нему повернулся. Казалось, что от возмущения его глаза засверкали, а темные волосы встали на голове торчком.
— Ну, знаешь! Шумахер — не великий?! Да после такого я с тобой вообще разговаривать не хочу. Это ни в какие ворота не лезет. Ты просто ничего не понимаешь в гонках!
— Это я не понимаю в гонках?! — в свою очередь возмутился Алеша, глядя на однокашника сверху вниз по той простой причине, что был выше сантиметров на десять. — Сам ты ничегошеньки не понимаешь! И вообще только делаешь вид, что что-то понимаешь, а сам ни в зуб ногой!
— Ах так! — взъерошился Ростик, не испытывая ни малейшего неудобства оттого, что ростом вышел ниже своего приятеля. — Мне с тобой говорить просто-напросто не о чем! Все! Точка! И можешь мне вечером не звонить!
Он резко развернулся и, оставив приятеля одного на асфальтовой дорожке, быстро направился прочь.
— А я и не собирался! — крикнул ему в спину Алеша, но Ростик его уже не слушал.
Резким движением, исполненным чувства собственного достоинства (что по замыслу должен был заметить оставшийся позади него школьный товарищ), черноволосый паренек дернул ремни висящего за спиной рюкзака, вскинул вверх подбородок и гордо зашагал к своему дому.
Когда он завернул за угол, а значит, исчез из поля зрения приятеля, то первым порывом было — обернуться и посмотреть, не идет ли его друг за ним, не догоняет
Эта ссора была не первой между двумя школьными друзьями. За то недолгое время (которое, впрочем, им казалось целой вечностью), что ребята стали называть друг друга друзьями, они ссорились уже несколько раз. Вот, к примеру, в последний раз они с Лешкой поссорились из-за девчонок. Лешка говорил, что самая красивая девчонка в школе — Наташка Светикова из параллельного класса. Но Ростик никак не мог с ним согласиться, потому что уж он-то точно знал: самая красивая девчонка в школе — это десятиклассница Марина Озёрская. Она была такая красавица, что за ней все старшеклассники толпами бегали: длинные светлые волосы, огромные голубые глаза, ресницы длиннющие. Но только Марина на старшеклассников внимания не обращала. Она с футболистом встречалась. Ему было всего восемнадцать, однако его уже взяли в столичный футбольный клуб. Правда, на поле он пока не выходил, сидел на скамейке запасных, но в их школе был настоящей звездой. Даже учителя его в пример приводили: «Посмотрите, каких высот добился выпускник нашей школы!» При этом, как было известно Ростику, который перешел в эту школу лишь в начале текущего учебного года, ни для кого не было секретом, что, когда этот выпускник учился в старших классах, учителя никак не могли приводить его кому бы то ни было в пример по той простой причине, что редко видели его на уроках.
В тот раз Ростик предпочел уступить. Ну в самом деле, глупее не придумаешь — ссориться с другом из-за девчонки. Но теперь… Теперь совсем другое дело! Теперь Лешка покусился на святое. Он, Ростик, был абсолютно прав, а Лешка — нет. Сказать, что Шумахер не великий гонщик — это вопиющее невежество. Вот пусть теперь он приходит и мирится. Ростик был настроен решительно и категорично: первый шаг к примирению он делать не намерен — и точка.
Так он шел, думал, и настолько был охвачен чувством праведного гнева, что даже не сразу заметил, как на улице стало стремительно темнеть. Темнота эта была необычная — как будто только что ярко сияющее солнце притухло, и остаток света рассеялся над домами и деревьями, над дорогами и дворами, над людьми и дворовыми кошками.
Тени от ветвей утратили четкость, посветлели, почти сливаясь с асфальтом, а Ростик все еще не замечал того, что происходит вокруг него. Его возмущение словно застило ему глаза. В одиночестве сидящая на лавочке седая старушка с клюкой, мимо которой в этот момент проходил Ростик, поглядела на небо и невнятно пробормотала вслух, словно обращаясь к самой себе:
— Злой дух свет Божий крадет. Кого-то впотьмах в свои сети поймает.
Но Ростик даже не подумал прислушаться к словам старухи и хмуро прошагал мимо. Мало ли что там выжившая из ума старуха бубнит себе под нос? В таком возрасте они все время что-то бубнят и чаще всего ерунду всякую.
Ростик был уже недалеко от дома. Он шел, глядя себе под ноги, не поднимая головы, как вдруг на пути у него встал рыжий кот: большой, ощетинившийся, спина выгнута дугой. Кот вперился в Ростика взглядом ярко-желтых глаз и недоброжелательно зашипел.
— Брысь! — прикрикнул на него Ростик.
Он терпеть не мог котов. Наверное, потому что всегда мечтал о собаке.
Кот тем временем уходить не собирался и принялся шипеть еще громче. Ростику вдруг показалось, что этот рыжий нахал собирается броситься на него и вцепиться ему в волосы, или и того хуже — выцарапать глаза.