Фатальный Фатали
Шрифт:
– Знать бы, какие!
– ?!
– Мне ж не для себя.
– !!
– Пусть видит жена, что меня ценят. Утешение ей в ее горе (три могилки уже, траур не покидает дом).
И соседи, и земляки.
– Народ еще вспомни!
– А что?! Неужто там, наверху, не понимают?
– Тебе, конечно, по заслугам можно было бы дать...
– Умолк: а ну проверим тебя на ордена?
– ...? (Святого Андрея!!)
– Куда хватил!
– ...? (Святой Екатерины??)
– Еще спустись!
– ...?! (Владимира?!)
– Еще!
– Фатали задумался.
– Можешь перескочить через три ступеньки! (Александр Невский, Белый Орел, Анна).
Фатали от изумления отпрянул:
– Станислава?!
–
(Уйдя, оставит Фатали список орденов по старшинству, да листок этот выдует ветром в окно, Фатали успел лишь прочесть, что лица нехристианского исповедания, то есть он, получают (?!) орденские знаки, в которых изображение святых заменено государственным гербом.)
– А что тебе дал новый шах, к кому вы недавно ездили?
– Не Насреддин-шаху я служу, а императору!
– Ну да, знаю, многие годы уже в мире и царь и шах, ездили вручать поздравление от имени императора, с кабинетным письмом и щедрыми дарами. Да, тридцать лет воевали; как век начался, угомонились! Не вспомню, как твоего царского генерала звали, с кем ездил. Шиллинг, что ли? И полководцы перевелись, то ли прежде было на Кавказе! Какие главнокомандующие! Один Цицианов чего стоит! А гроза Кавказа Ермолов! А генерал-фельдмаршал князь Варшавский граф Паскевич-Эриванский - любимец царей! Мстительный человек, правда, да любил льстивых, но зато какие заслуги пред престолом и отечеством! С ними, увы, тебе работать не довелось!
– И морщится.
– А барон Розен?
– Это какой же? Главноуправляющий на Кавказе?
– И главнокомандующий!
– Ааа, вспомнил - похвалил за твою восточную поэму!
– А Головин? Мы с тобой бродили недавно по проспекту его имени!
?
– А наместник Воронцов? Это ж целая эпоха на Кавказе!
– Да, пристрастил тебя к сочинительству комедии. А этот, как его? Шиллинг!
– И смотрит кисло.
– Но я не только вручал поздравление!
– Ну да, и живописная дорога, и встречи в пути, а какие истинно шахские приемы!
– Могилу отца навестил! И увидел сестер, шутка ли - столько лет не виделись!
– А как увидишь - разрезан край кинжалом, и быстрый Араке с мутными водоворотами - граница!
– Но прежде отец успел воссоединить, была, как по мнишь, короткая передышка, две свои семьи: северную российскую и южную иранскую!
– Вот и расскажи, как потом наступило то памятное утро и сестра разбудила тебя: "Вставай, Фатали!" И ты с мамой навсегда покинул персидский юг и перебрался на российский север, где власть царя, а обе земли, и юг и север, родные. Да, чистейшая случайность, Фатум. А как повернулась твоя судьба!
– И ты думаешь, надо начинать с того далекого утра?
– А может, вернуться к началу века?
– Но меня еще не было.
– А я?
– увлекся Колдун заманчивой идеей, напитался всяких возбуждающих замыслов или страстей, как разрушил Париж, дескать, страсть к разрушению есть и созидающая страсть, - переворошить прошлое, чтоб понять настоящее и будущее Фатали.
– Да, тебя еще не было, но дух твой витал, и ты непременно должен был появиться, ибо предначертано судьбой (коль скоро случилось).
КРЕСТ И ПОЛУМЕСЯЦ
И царские войска под командованием генерала Цицианова, обрусевшего грузина Цицишвили, а он, как доложили персидскому шаху лазутчики, не бывал
Ай как хвалились хилые ханы, когда им доводилось собираться, тем более что связаны друг с другом и семейными узами, - зятья, шурины, свояки, тести и свекры, и клятвы витали над папахами азербайджанских вождей, чьи звучные титулы создавали иллюзию власти: клятвы и клятвы! Но каждый ждал вероломства от другого: может предать, выслуживаясь то ли перед турецким султаном, который еще силен, но силой уже дряхлеющего мужа, то ли перед персидским шахом, который из года в год неотвратимо слабеет, то ли перед царем - он точно холодное дыхание гор. Да, предать или подослать наемного убийцу. Или, пригласив, подлить в душистый чай или по-турецки заваренный кофе молниеносно действующий яд, - неуютно ни в гостях, ни дома.
А тем временем персидский шах - кто же был на престоле? ах да, как можно забыть?! Тезка Фатали!
– объявил войну России, как всегда, невпопад, так издавна водится у них, опьяненных былым величием, - лишь показная мишура, помпезность ритуалов, славословия тщеславных рифмоплетов да пустые воспоминания о мумиях-вождях, чьи аляповато расписанные художниками масляные портреты висят в приемной шаха. Последней каплей в переполненной чаше персидского терпения стала измена шахскому престолу дочерней Грузии. Казалось, - может ли быть хуже оскорбление!
– некто ворвался в тронный зал, не отряхнув пыль с сапог, а к шаху допускаются лишь спустя трижды двадцать четыре часа после приезда, кто бы ни был этот гонец; ворвался без четырехкратных приветствий, но это еще не все, - ступил на священный, с красной каймой, отливающий шелком легкий и прочный ковер (а он покрыл весь деревянный пол, ибо в щелях скорпион запрятаться может), не то что в красных чулках, как того требует этикет, а еще и не сняв обувь, комья грязи на ней!
Накричал от обиды на первого своего евнуха, из грузин, тонкий ценитель изящного, носит ханский титул, - Манучерхана (но он-то при чем?!). Чтоб дочерняя Грузия, чьи цари некогда безропотно повиновались, и носили наместнические титулы, и мусульманство принимали с согласия их высшего духовенства - католикоса и епископов, меняли даже имена свои, и Георгии становились Кейхосровами, а Константины - "Рабами Мухаммеда", Мамед-Кули, изменила?! Какие дивные были времена, когда Надир-шах посадил на престолы в Картли и Кахети отца и сына - Теймураза и Ираклия! Понадеялись на северного соседа?... Как некогда на французского короля Людовика XIV и римского папу, которые лишь призывали к долготерпению да присылали буллу, исполненную благословений? А тут новые измены: Карабахское ханство! На что он надеется, хан Карабаха Ибрагим-Халил, чья дочь одна из жен шаха?! И он посмел отправить посла к командующему Цицианову с просьбой встретиться и завершить составление условий о подданстве; а на шахское послание, каллиграфическим почерком личного писаря шаха составленное и полное скрытых гроз, но больше, как всегда, щедрых и сладкоречивых обещаний, даже взгляда не бросил!