Фата-моргана
Шрифт:
= = =
По приезде на Дальний Восток, он довольно быстро увидел и понял, что подавляющее большинство офицеров и особенно тех, кто просто дослуживал до своей родной и долгожданной пенсии, вполне устраивало то положение дел, и та обстановка, в которой они в данный момент находились. И находились там , они уже достаточно длительное время.
В отличие от Максима, они в своём окружении ничего менять не хотели. Не хотели никаких изменений и никаких перестановок. Их вполне устраивало
Казёнщина и равнодушие ко всему происходящему вокруг, ощущались и наблюдались у них везде и во всём. В том числе даже и к своему родному, рабочему месту....
И наверное поэтому, нередко, и при этом нисколько не испытывая страха перед человеком, обычный, жирненький паучок, мог спокойно спуститься по своей тоненькой лестнице на их рабочий стол. И свободно, без опасения за своё здоровье и саму жизнь, разгуливать по документам с грифом "совершенно секретно", беспрепятственно изучая эти самые документы....
А что если вдруг, этот самый паучок окажется американским шпионом!? А...!? Кто его знает...?! Эти пройдохи америкосы на всё способны...! Да, да...! Что тогда с нами со всеми будет!? Затягают по всяким шпионским инстанциям..., как иностранного агента! Шутка...!
Все кабинеты, помещения в военкомате были обшарпанные, неухоженные и неуютные. В общем, скажем так, до предела задрипанные....
Максиму это очень не нравилось, и с этим он никак не хотел мириться. Ему опять нужна была смена жизненных декораций. Время его пришло...!
И он пока, начал наводить порядок в своём кабинете....
Во время ремонта, к нему, проявляя неподдельное любопытство, нередко заглядывали его коллеги, любители пыли, пауков и паутины.
Они вначале заглядывали просто так, из чистого любопытства, но через какое-то время, когда они поняли, что Максим не шутит, и серьезно взялся за дело, осуждающе, недовольно и прямо спросили: - "Тебе чё...!? Больше всех надо...!? Чего спокойно не живёшь? Свербит что ли где-то...!? Тогда попроси, мы почешем тебе это место...!"
Но чесаться пришлось им самим. Военком с легендарной фамилией Карбышев, и не менее легендарным именем Остап, поддержал инициативу Максима. Все занялись ремонтом и наведением порядка в служебных кабинетах и во всём здании в целом. Военкомат начал преображаться и причём, в лучшую сторону. Теперь офицеры и служащие с определённым интересом и даже уважением поглядывали на Максима и, наверное, в какой- то степени были ему благодарны за проявленную им разумную инициативу. Теперь они уже и сами наперебой советовали всем подряд, вносили предложения, по поводу того, как и каким образом, ещё лучше обустроить здание военкомата.
Примерно через год после этих событий, когда Максим уже работал начальником второго отделения, в краевом центре, в городе Хабаровске проводилась очередная партийная конференция. В ней приняли участие представители всех военных комиссариатов края. Максим и Карбышев, так же в качестве представителей от своего военкомата прибыли на это мероприятие.
Максим
И если кто-то был не согласен с этим крылатым постулатом, и каким-то образом пытался доказать и показать другим глупость и вредность этого высказывания, то он в этом случае получал кучу проблем и различного вида сложностей по своей службе и в самой жизни. Таких умных "выскочек" в армейской среде не очень то любят. И его, этого умника, тихо начинали грубо прессовать со всех сторон. И делали это до тех пор, пока этот человек, а с ним заодно и его собственный интеллект, не опускался до уровня обыкновенного бытового, строительного плинтуса, или даже хуже того..., - ниже, чем курс героически упёртого рубля в позапрошлый понедельник....
Другими словами, он становился таким, как и все в армии. Ни лучше всех и не хуже всех! Получался такой своеобразный, образцовый, снивелированный под одну гребёнку, такой вот ровный, человеческий штакетник, в военной форме.
Максиму, такая инкубаторская, безликая и однообразная, как морская пена, а потому, на его взгляд безрадостная жизнь, совсем не нравилась. Но и поменять кардинально её, поменять на сто восемьдесят градусов, как когда-то он сделал это в Ростове, Максим тоже не мог. Просто, уже сам возраст мешал ему сделать подобный дубль в его жизни и вновь начать всё сначала, то есть начать жизнь с чистого листа. Это сейчас для него было довольно затруднительно, или даже, скорее всего, практически невозможно.
И поэтому Максим в основном уже довольно спокойно и где-то даже равнодушно плыл по течению жизни. Он, всё реже и реже поднимал вокруг себя брызги какого-либо возмущения и недовольства этой самой жизнью, и всё чаще не видел и не замечал обман, зло и несправедливость, которые продолжали спокойно существовать на этой земле, как вокруг Максима, так и далеко от него.
Медленно, но очень верно Максим превращался в равнодушного хама и плавно переходил в новый социальный слой нашего общества. Слой безразличного отношения ко всем и вся, хамского равнодушия ко всему, что происходит рядом с нами, вокруг нас, и заодно и во всём мире тоже. Жил по известной пословице: - "Тише едешь, мягче ехать...!".
Хотя всё же, в виде исключения всплески у Максима всё-таки были. Хотя и довольно редко, но иной раз наблюдались. Максим, теперь уже довольно изредка, но все, же ещё бил, своим, уже изрядно износившимся копытом....
Краевой актив офицеров военкоматов, проходил в актовом зале крайвоенкомата, который был рассчитан на триста, триста пятьдесят посадочных мест.
Карбышев и Максим сидели рядом. И они, как впрочем, и подавляющее большинство сидящих людей в этом зале, под равномерный гул, монотонного выступления докладчика, мирно "куняли" носом. Им спокойно и вполне безмятежно дремать никто не мешал.