Фата из дождя
Шрифт:
Щека у него была горячей и почему-то мокрой. Позже, вспоминая об этом, Валя решила, что Илья, наверное, плакал тогда. Впрочем, то был первый и единственный раз, когда он плакал.
– Зачем я тебе? – с ужасом спросила она. – Ты же меня ненавидишь! Помнишь, позапрошлым летом говорил, что ты меня ненавидишь, называл еще меня всякими словами... Ты даже мне про какой-то ад говорил!
– Глупая, глупая Валька... Я же ревновал тебя! Забудь. Мне, например, еще тогда, сразу было ясно, что Тарасов –
– Он хороший!
– Хороший... Только где он сейчас?
Илья вдруг отпустил ее, сел рядом. За окном плыли облака, летел легкий тополиный пух.
– Ванечка... – пробормотала Валя и тихонько заплакала. Она совсем недавно смогла плакать – до того она словно брела по раскаленной, иссушающей душу пустыне, где не было ни капли воды.
– Перестань. Он того не стоит.
– Нет, ты не понимаешь... – Она икнула, Илья дал ей выпить чаю из своей чашки, и она послушно глотнула несколько раз, стуча зубами о край чашки. – Ты ничего не понимаешь... Я жить не хочу...
– Чушь собачья. Между прочим, если ты не будешь жить, то я тоже умру, – злорадно сообщил он. – Хорошо тебе будет на том свете, если ты узнаешь, что еще одного человека уморила?
– Не надо... ты сам чушь говоришь!
– Нет, это правда.
– Я не верю...
– В общем, так, Валя Пирогова, – хмуро произнес Илья. – Ты должна стать моей женой. Раз ты все равно собралась помирать, то хуже уже не будет. А в этом случае хоть один человек будет счастливым...
– Ты? – недоверчиво спросила она сквозь слезы.
– Да, я.
– Ты же меня ненавидишь... – растерянно повторила она, уже не зная, чем ему возразить.
– Дурочка, я тебя люблю! – закричал Илья.
Далее события развивались каким-то странным образом. Валя не дала Илье какого-то определенного ответа – она сама не знала, как ей дальше жить, но почему-то он почти каждый день стал появляться у нее дома. Одновременно пропала Лида – перестала звонить, и все. В этом не было ничего странного – ведь Лида любила Илью, а теперь он для нее был потерян навсегда.
Лида объявилась позже, к осени. Она сказала Вале, что была очень обижена на нее, но теперь все обиды в прошлом.
– Чего обижаться, когда с самого начала было ясно, что Илья любит только тебя, – сказала она.
– Лида, Лида, что мне делать?! – в отчаянии бросилась тогда Валя к подруге за советом. – Илья – он как танк, он идет напролом. Ему совершенно наплевать, что я до сих пор не могу забыть Ванечку. Он хочет жениться на мне – и все. Хуже всего, что мы уже подали заявление в ЗАГС!
– Он что, силой тебя заставил подавать заявление? – удивилась Лида.
– Нет, но... Иногда мне кажется, что силой, – потому что я совершенно не могу сопротивляться ему. Он
– Мы должны смириться... – вдруг заявила Лида. – Таким, как Илья, нельзя противоречить.
И Валя вышла замуж за Илью. Лида была свидетельницей на их свадьбе. Потом, через пару лет, она встретила Стаса Сокольского. И прошлое было забыто – казалось, навсегда...
– Что же вы к нам больше не заходите? – спросил Валю Герман Коваленко в следующую пятницу.
– Куда? – спросила она.
– Ну к нам, в студию. Раньше вы почти на каждом занятии присутствовали!
– Мне некогда, – пожала плечами Валя. – И, вообще, я работаю последние две недели.
– А что будет потом? – удивленно спросил Герман. На нем был темно-синий простой свитер и вроде бы мешковатые брюки, но дорогого стоила та простота.
– Потом вы меня больше не увидите! – с некоторым злорадством сообщила Валя. – Я увольняюсь.
– Куда?
– Никуда! Надоело мне работать, буду дома сидеть.
– Но... но это же скучно!
– Кому как.
– Это ваш муж вас заставил? – прищурил глаза Герман.
– Нет, это мое решение.
– Неправда...
Валя вдруг разозлилась:
– Да что вы ко мне пристали, вообще! В любом случае не ваше дело – мое это решение или не мое...
– У вас очень жестокий муж, – тихо произнес Герман Коваленко. – Он вас не бьет, случайно? Он похож на средневекового феодала, который привык держать своих близких в абсолютном подчинении...
– Герман, вы потому так говорите, что однажды мой муж посадил вас в сугроб! – ехидно напомнила Валя. – К вашему сведению, мы пятнадцать лет вместе, и он меня ни разу и пальцем не тронул...
Они сидели на заднем дворе – здесь был небольшой палисадник. На клумбах заботами Леонарды Яковлевны, росли оранжевые тюльпаны.
До открытия библиотеки оставался целый час. Валя явилась пораньше, но другие сотрудники еще не успели прийти, а ключи были у заведующей или у Натальи. Каким образом здесь оказался Герман Коваленко, Валя не знала.
– Вы ведь тоже пишете. Или я и в этот раз ошибаюсь? – опять спросил он.
– С чего вы взяли?
– Вы так внимательно слушали Юлия Платоновича... как будто его советы и для вас были важны.
– В общем, вы не так уж далеки от истины, – пожала плечами Валя. – Не так давно я дала почитать Истомину одну свою рукопись, но он разругал ее в пух и прах.
– Да-а? – страшно удивился Герман. – А я-то думал, что хуже меня в этой студии никого нет!
– Похвальная скромность! – засмеялась Валя. – Юлий Павлович даже напомнил мне старую истину – если можешь не писать, не пиши.