Фартовые деньги

Суэйн Джеймс

– Полагаете?

– Это единственное логичное объяснение. Нас превратили в… как это называется?

– В козлов отпущения, – подсказал Валентайн.

– Да, – кивнула Энн. – В козлов отпущения.

– Но вы ведь действительно обдираете «Бомбей».

– Обдираем?

– Обкрадываете.

– Да-да, обкрадываем. Но вашего друга мы не убивали. Мы на такое бы ни за что не пошли. Поверьте, я правду говорю.

Валентайн отпил колы. Интуиция подсказывала ему, что Энн не врет. А это означало лишь одно. Ее сообщник подложил бомбу в машину Дойла, не поставив ее в известность.

– С

какой стати мне вам верить? – спросил он.

Она опять отпила пива.

– «Бомбей» нанял вас, чтобы вы расследовали убийство Дойла Фланагана, так?

– Так.

– Вы бывший полицейский.

– Снова так.

– Вы беспристрастны, так?

Валентайн покачал головой. Она не поняла, и он объяснил.

– Дойл Фланаган был моим напарником и лучшим другом. Ваш источник не сообщил вам об этом?

Энн перегнулась через стол.

– В тот вечер, когда убили вашего друга, мы играли в блэкджек в «Бомбее».

– Докажите.

Она допила пиво, ее щеки раскраснелись.

– Как вам, наверное, известно, мы играем за столами, которые не отслеживаются камерами видеонаблюдения.

– Стало быть, записи нет, – констатировал Валентайн.

– Нет. Но один из членов нашей команды обналичивал выигрыш…

– … а поскольку касса всегда под видеонаблюдением, – закончил за нее Валентайн, – ваш напарник должен быть на пленке.

Она шлепнула ладонью по столу.

– Вот именно!

– Милая, это подтверждает лишь то, что в «Бомбее» тем вечером был один из вас.

Входная дверь «Болтушки» распахнулась. Ввалилось с десяток мужчин в форме пожарных, принеся с собой волну ледяного воздуха. Они стащили с себя куртки и облепили барную стойку, наперебой заказывая большие кружки пива.

Энн распахнула глаза. Через секунду она выскочила из-за столика и ринулась к задней двери. Бросив колу, Валентайн побежал за ней.

– Соблюдайте приличия, – засмеялся им вслед бармен.

Энн протаранила заднюю дверь как танк. Дверь распахнулась. Валентайн увидел, что девушка рванула к стоянке, потом внезапно остановилась и принялась озираться. Неужели ее напарник уехал, бросив ее?

Возраст определенно дает некоторые преимущества. Например, люди всегда недооценивали его физические возможности. Энн вскрикнула, когда он схватил ее за плечи, развернул к себе и начал трясти.

– Говорите, где ваши сообщники.

– Вы что… идиот…

Это взбесило Валентайна. Это она идиотка. Любой нормальный мошенник давно уехал бы из города. Он уже хотел ответить, но почувствовал сильный удар по затылку.

Он очнулся на ледяном металлическом полу с запястьями, прикованными наручниками к трубе горячего водоснабжения. Вокруг гудели голоса. Трое мужчин и женщина. Холодный пол оказывал негативное воздействие на его внутренности, и Валентайн ощутил острое желание осрамиться.

Он попытался разобрать разговор, но не узнал язык. Похож на турецкий, или греческий, или албанский – в общем, из этих мест. Валентайн приоткрыл один глаз и принялся рассматривать двух незнакомых ему мужчин, входивших в шайку. Под сорок, поджарые, желтоватый цвет лица, особые приметы отсутствуют.

Комната, в которую они его притащили, была засыпана мусором. В основном пивными банками,

попадались и разбитые трубки из-под крэка. [37] Валентайн сделал вывод, что это заброшенный склад в западной части города.

37

Крэк – кристаллическая форма героина, сильнодействующий наркотик.

Энн стояла в центре комнаты. Она успела переодеться в спортивный костюм. На шее у нее висели наушники от плеера. Девушка подошла к нему и присела на корточки. В наушниках звучали «Времена года» Вивальди. Она коснулась его лба.

Валентайн открыл глаза.

– Привет.

Вся шайка окружила его. Достав маленький фонарик, Европеец посветил ему в глаза. Потом сказал что-то обнадеживающее Энн.

– Хорошо, – ответила она по-английски.

Валентайн постучал наручниками по трубе.

– Может быть, снимете их? Я же никуда не денусь.

– Только если кое-что скажете, – отрезал Европеец.

– И что именно?

– Хочу знать, как вы сумели вычислить меня в казино. – И добавил: – Никто, кроме вас, не смог.

– Сначала снимите, – гнул свою линию Валентайн.

Европеец вытащил ключи и расстегнул наручники. Сев рывком, Валентайн прислонился к стене, комната кружилась у него перед глазами.

– Ну вот, теперь выкладывайте, – напомнил Европеец.

– Вы сами себя стрижете, да?

Европеец кивнул.

– По очереди.

– Да, это заметно.

– Хотите сказать, меня выдала моя стрижка?

– Боюсь, что так.

– Да в вашей стране полно чудаков. И в казино их немало. Чем же я выделился?

Валентайн пытался придумать, как бы поделикатнее это объяснить. В американских казино действительно можно встретить отвратительно одетых людей. Вот только они не играют в блэкджек за столами, где ставки кратны пяти тысячам долларов. Они развлекают себя кено [38] и игровыми автоматами. А игроки за пятитысячными столами носят часы «Ролекс» и отдают за стрижку по сотне долларов. У них есть деньги, и они выставляют их напоказ.

38

Кено – азартная игра, вид лото.

– Дело в том, что, – осторожно начал Валентайн, – вы выглядите…

Все неотрывно смотрели на него.

– Бедным, – закончил он.

Европеец вздрогнул. Валентайн нащупал его больное место.

– Вы ведь давно не были в этой стране, да?

Европеец положил руку на плечо Валентайну.

– Вы неглупый человек. И если мы позволим вам говорить и дальше, я уверен, вы немало о нас узнаете. Так что закройте рот.

– Это уж точно, – согласился Валентайн.

Они сгрудились в противоположном углу комнаты. Валентайн воспользовался перерывом, чтобы сделать несколько глубоких вдохов и успокоить колотящееся сердце. Прием древних боевых искусств, которым он никогда особенно не владел. Энн отделилась от товарищей, подошла к нему и снова присела на корточки.