Фарландер

Бьюкенен Кол

Присмотревшись, Нико узнал пластину черного сланца, кусочек мела и связку палочек, похожих на высохшие тростинки, каждая около фута длиной. Оставив их на время, Провидец сосредоточился на серии дыхательных упражнений, после чего известил о своей готовности резким хлопком в ладоши.

Руки его задвигались с быстротой, удивительной для столь преклонного возраста. Начал Провидец с того, что бросил палочки на коврик и, проведя по ним рукой, разделил кучку на две половины. Взяв затем правую кучку, он принялся перебрасывать тростинки из одной руки в другую, останавливаясь

каждый раз, когда в правой оставалось четыре или меньше тростинок. При этом старик зажимал оставшиеся палочки двумя пальцами и начинал весь процесс сначала, но уже без участия отобранных палочек.

Когда свободных пальцев не осталось, Провидец пересчитал все те, что собрались в правой руке. Получившееся число, по-видимому, имело какое-то значение, потому что он сделал пометку на пластине — провел линию — и снова бросил все палочки на коврик, чтобы начать заново.

Процедура затягивалась. Время от времени старик делал очередную пометку на сланце — проводил длинную линию или просто ставил черточку. Постепенно знаки выстраивались в некую серию. Нико уже потерял счет времени и клевал носом, когда Провидец, похоже, дошел до конца. На черной пластине было шесть знаков.

Всматриваясь в результат, он что-то пробормотал себе под нос.

— Кен-йома но-шидо. — Провидец посмотрел на Эша, который энергично закивал в ответ.

Старик продолжил объяснение, а когда остановился, чтобы посмотреть на пластину, Нико шепотом попросил учителя перевести сказанное.

Эш недовольно нахмурился, но, посмотрев в усталые глаза ученика, смягчился и снизошел до короткого изложения:

— Я спрашиваю, как нам достичь цели. Он говорит о громе... Наш путь определит некое особенное событие. А теперь помолчи, он переходит к главному.

— Потом перед вами откроются две дороги, — объявил Провидец, перейдя вдруг на торг. Взгляд его остановился на мгновение на Нико и вернулся к Эшу. — Ступив на одну дорогу, вы потерпите неудачу, но вашей вины в том не будет, и вам еще предстоит многое сделать. Выбрав другую, вы победите, но примете на себя большую вину и останетесь без поддержки.

Эш ненадолго задумался, потом вежливо откашлялся.

— Это все?

Провидец мягко улыбнулся, но не ответил.

Засиживаться путники не стали и, поклонившись, направились к выходу. Нико уже переступал порог, когда Провидец окликнул его:

— Подойди.

Нико вернулся.

— Ты ни о чем меня не спрашивал, — прошамкал старик, щуря подслеповатые глаза. — Сегодня можешь.

— Я не знаю, о чем спрашивать.

Фарландер пристально посмотрел на него:

— Ты ведь идешь с ними без желания. Считаешь это предприятие безумным.

Нико оглянулся — не слушает ли Эш, — но учитель был уже далеко. Он снова посмотрел на старца и даже открыл рот, но слов не нашлось.

— Ты боишься, что не готов к этой вендетте. Опасаешься, что не справишься, что задача не по плечу.

Так оно и было. Весь день Нико думал только о том, что утром покинет это затерянное в горах убежище, этот монастырь, который уже начал воспринимать почти как дом. И ради чего? Чтобы пересечь море и пробраться в Кос, в самое

сердце Империи, и там убить не кого-нибудь, сына Святейшего Матриарха. И это при том, что сам он еще и мечом-то толком владеть не обучился. Милосердная Эрес, от одной лишь мысли об этом его бросало в жар.

— Хочешь услышать мое наставление? — осведомился Провидец.

Нико смущенно прокашлялся.

— Сказать по правде, я еще не знаю, верю ли во все эти штуки... откровения и прочее. Может, не надо и стараться.

— Вот что я скажу тебе, мой юный друг: семя показывает, каков будет плод.

Нико вежливо кивнул.

— Когда наступит время покинуть его, следуй голосу сердца.

— Что?

Старец улыбнулся и начал собирать свои принадлежности.

Нико быстро отступил к двери и вышел.

Ночная тишь сгустилась, и даже мерное журчание речушки звучало глуше. Мастер Эш молча стоял на бережке, наблюдая, как собирается у камней и перекатывает через них темная вода.

В полутьме направились домой.

— Чудной он, — заметил Нико.

Эш остановился и посмотрел на ученика.

— Ты обязан относиться к этому старику с большим уважением, — сурово бросил он и .тут же, похоже, пожалей о собственной резкости, попытался что-то добавить, может быть, извиниться. Слов, однако, не нашлось, и Фарландер повернулся и двинулся дальше.

Они шли молча, думая каждый о своем, и две луны, Сестры Утраты и Желания, освещали им путь. Далеко внизу, среди серебристого леса, ясно и призывно светились теплые окна монастыря.

Глава 19

ДИПЛОМАТ

В первый день осени наступающего пятидесятого года Манна, когда ревущая буря обрушилась на землю стеной колючего, как стеклянные осколки, дождя, из Храма Шепотов вышел некий мужчина. Накинув на бритую голову капюшон, он скорым шагом прошел по деревянному мосту. Полы белых одежд хлопали по ногам, звук шагов терялся во взбученных водах глубокого рва.

Не останавливаясь и даже не замедляя шаг, мужчина миновал караульных алтарников, несших службу у сторожевой будки в дальнем конце моста. Ноги уносили его все дальше, по пустынным улицам Храмового округа, которые он проходил все так же, не поднимая головы, то и дело почесывая зудящие руки и лицо. Кое-где ему встречались другие священники, также прятавшиеся от разыгравшейся стихии под надвинутыми низко капюшонами. Затаившийся под дверью белый кот наблюдал за всем молча и внимательно.

Оставшийся за спиной и отступавший все дальше Храм Шепотов казался за плотной завесой дождя неким живым существом, бока которого ощетинились колючей вздыбленной шерстью. Удаляясь от Храма, молодой священник как будто чувствовал его тяжелый взгляд, пристальный взгляд грозного стража. Именно присутствие этого стража, незримое, но осязаемое, постепенно меняло его настроение, стирало то ощущение замешательства и смятения, с которым он проснулся утром своего двадцать четвертого дня рождения.

Чем дальше, тем оживленнее становились улицы. Шум голосов нарастал, его пронизывали дикие вопли, будто вырывающиеся из какого-то экзотического зверинца.