Фараон
Шрифт:
Во время концерта, оправдывая свою репутацию человека сдержанного, фараон бесстрастно внимал музыкантам и певице. Но разве мог он не оценить уникальный голос Меритре, безупречную красоту ее тела? Сатья, утомившись от выразительных и быстрых мелодий, совершила ошибку, исполнив протяжную и печальную композицию, мало подходящую случаю. Упрекая ее за то, что разрушила атмосферу праздника, подруги-исполнительницы вернулись к веселой музыке.
Меритре очень устала накануне, а потому в это утро баловала себя отдыхом. Сатья, которая ночью почти не спала, предпочла настроить арфу в зале, отведенном для оркестранток.
– Простите
Девушка в изумлении обернулась.
Перед ней стоял невысокий, коротко стриженный мужчина в простой тунике.
– Кто вы такой?
– Минмес, царский виночерпий.
Сатья узнала близкого друга царя, столь же влиятельного, как и первый министр, которого он рано или поздно сменит на должности. Это неожиданное посещение не предвещало ничего доброго: неутомимый труженик, хлопочущий с вечера до утра, Минмес не делает визитов вежливости и тем более не явился бы без веской причины к простой арфистке. Девушка совсем растерялась, а потому ответила чуть ли не с недовольством:
– Я… я занята, очень занята!
– Вчера вы дали прекрасный концерт! Нашему государю очень понравилось, особенно та печальная мелодия, столь виртуозно вами исполненная.
Что тут ответишь? Сатья ограничилась смущенной улыбкой, надеясь, что на том разговор и закончится.
– Его величество желает снова услышать мелодию, которая так его растрогала. Не согласитесь ли вы явиться во дворец сегодня вечером и сыграть для царя?
От неожиданности Сатья лишилась дара речи.
– Вы согласны? Благодарю! Стражникам скажете, что это я вас пригласил. Я выйду и провожу вас к фараону.
Царский виночерпий быстро удалился, и только тогда Сатья смогла свободно вздохнуть. Она чувствовала себя совершенно потерянной.
Играть на арфе, одной? Перед фараоном? Ей ни за что не справиться! Пальцы одеревенеют, струны начнут издавать отвратительные звуки, и государь прогонит ее из храмового оркестра, ее настоящей семьи!
Жизнь рушится – вот что чувствовала в тот момент Сатья.
29
От идеи бегства Сатья отказалась – это глупо. Да и где бы она сумела укрыться? Найдут, накажут, и никогда больше она не сможет играть на арфе. Не откликнуться на приглашение царя означало бы непростительным образом его оскорбить. Испытание, от которого невозможно уклониться… Что ж, оставалось только с честью его принять. Она сразу признается в робости и попросит снисхождения у этого слушателя, не знающего себе равных…
Деликатная проблема, требующая решения: какое выбрать платье, какой макияж, прическу, духи? После долгих колебаний Сатья осталась верной себе. Выбрала синее платье без всяких прикрас; длинные волосы, отливающие золотом, распустила водопадом по обнаженным плечам, краситься не стала, а духи предпочла самые простые, с выразительной нотой жасмина. Словом, искушенные модницы ее засмеяли бы.
Сегодня в храме в ее услугах не нуждались. У Сатьи же было единственное желание – побыть одной и ни с кем не разговаривать. Прихватив переносную арфу, она укрылась в доме родителей, скромных ремесленников, которых попросила ни о чем ее не спрашивать.
Каждый час ожидания – нестерпимая мука! Наконец солнце стало склоняться к закату. На подгибающихся ногах,
Столько людей мечтает встретиться с царем! Она охотно уступила бы эту честь кому угодно, а сама, счастливая, вернулась бы в Карнак, готовиться к ближайшему ритуалу.
Стражник окликнул девушку:
– Кто ты такая?
– Сатья, арфистка из оркестра Амона.
– Что тебе нужно?
– Меня пригласил виночерпий Минмес.
– Ты уверена?
Она кивнула.
– Подожди тут!
Луч надежды… Судя по недоверию стражника, Минмес мог передумать. Сатью отошлют восвояси, и все пойдет своим чередом.
Но тут появился Минмес:
– Прошу, следуйте за мной!
Они обошли несколько официального вида зданий, где трудились писцы, и вышли в сад. Он был роскошным: пруды, цветочные клумбы, пальмы, персеи и сикоморы радовали глаз.
В беседке Тутмос читал папирус.
– Ваше величество, к вам гостья!
Сатья стиснула арфу – вот-вот сломается… Минмес удалился.
Она осталась одна, лицом к лицу с фараоном, который не отрывал глаз от свитка.
– Почему ты выбрала такую печальную мелодию посреди всеобщего веселья?
– В несчастье мы много размышляем о себе и своих поступках. В счастье – никогда. Но если бы мы задумывались почаще, будучи счастливыми, зачем бы тогда ниспосылались нам несчастья?
Фараон свернул папирус.
– Сыграй ее снова!
Сатья сто раз репетировала свой отказ, но так и не озвучила его. За нее все скажет музыка. Стараясь позабыть, где находится и кто ее слушатель, девушка вложила в движения пальцев всю душу.
Звуки сплетались друг с другом, побуждая к раздумью – такому, что превыше радости и печали. Обычно, когда арфа замолкала, девушке казалось, что она умирает. На сей раз это ощущение было особенно сильным. Сочтет ли государь ее исполнение удовлетворительным? Позволит ли вернуться в оркестр?
Царь встал:
– Восхитительно!
– Я… я так не думаю.
Тутмос улыбнулся:
– Не любишь похвалы… Может, прогуляемся вдоль пруда с лотосами? С детства это мое любимое место в саду.
Сатья не испугалась, она была покорена. Царь не пытался произвести впечатление, как другие мужчины, не старался понравиться. Все в нем дышало силой, одновременно умиротворяющей и внушающей трепет.
– Наши традиции требуют, и совершенно справедливо, чтобы я правил вместе с супругой, Великой Чаровницей. Я думаю, ты способна исполнить эту роль.
Небо со всеми своими звездами рухнуло Сатье на голову. Даже произнесенные фараоном, эти слова не имели ни малейшего смысла.
– Я не такой, как другие люди, и ты тоже не будешь, как все. И наша супружеская жизнь будет не та, что у других. Вместе мы станем править Двумя Землями, и наши жизни больше не будут нам принадлежать. Я испытываю к тебе глубокое чувство, и если ты окажешь мне честь и меня полюбишь, мы дадим друг другу силу, при том что монаршая чета всегда превыше любых эмоций. Слушать голоса богов и служить народу – вот единственный путь, открытый для нас. Я – одиночка с трудным характером, и мне предстоит множество сражений; если ты согласна жить со мной рядом, в окружении придворных, льстецов, посредственностей и честолюбцев, тебе тоже придется сносить их нападки.