Фантомы
Шрифт:
— Наверное, я старее, чем кажусь себе, — грустно проговорил он.
Дженни и сама придерживалась мнения, что третий баллон надо взять ей. Сара помогла ей надеть и подогнать ремни, и теперь они были готовы к бою.
Но пока вековечного врага не было и следа.
Сара отерла пот со лба.
— Значит, тая: как только оно покажется, начинайте его опрыскивать. Тут же, не теряя ни секунды. Поливайте его как можно больше, пятьтесь от него, если будет такая возможность, старайтесь, чтобы оно посильнее высунулось наружу из укрытия. И непрерывно поливайте, поливайте и поливайте.
— А
— Нет, не кислота, — ответила Сара. — Хотя действие ее будет примерно таким же, как у кислоты. Если, конечно, эта штука вообще на него подействует.
— А если не кислота, то что же это такое? — спросил Тал.
— Особый род микроорганизма. Очень специфический, — ответила Сара.
— Микробы? — спросила Дженни, и глаза ее расширились от удивления.
— Да. В жидкой питательной среде, в которой они могут расти и размножаться.
— То есть мы эту протоплазму чем-то заразим? — нахмурившись, поинтересовалась Лиза.
— Искренне надеюсь, что да, — ответила Сара.
Вокруг не было никаких признаков движения. Совершенно никаких. И тем не менее в воздухе как будто что-то присутствовало. Вполне вероятно, что оно их подслушивало. У него же слух, как у кошки. Или как у лисицы. А скорее всего, у него свой собственный, очень чувствительный и ни на что не похожий слух.
— Если нам повезет, то мы его заразим, и заразим очень здорово, — проговорила Сара. — Это, похоже, единственный способ убить его.
Теперь уже их собственные жизни были поставлены на карту: оно узнало, что его перехитрили.
Флайт с сомнением покачал головой:
— Но вековечный враг настолько не похож на нас, он так отличается от человека и животных... те болезни, которые опасны нам, могут оказаться для него абсолютно безвредными.
— Верно, — согласилась Сара. — Но этот микроб — не обычная болезнь. Он вообще не вызывает никакой болезни.
Спускающийся ярусами по склону горы Сноуфилд был неподвижен, и тих, словно изображение на открытке.
Оглядевшись по сторонам, нет ли какого-либо движения между домами и в самих домах, Сара рассказала им об Ананде Шакрабарти и сделанном им открытии.
В 1972 году корпорация «Дженерал электрик», в которой тогда работал Шакрабарти, обратилась от его имени за получением патента на первый в мире искусственно созданный микроб. Используя очень сложную технологию клеточного синтеза, Шакрабарти создал микроорганизм, который был способен питаться углеводородами, содержащимися в сырой нефти, усваивать эти углеводородные соединения и тем самым видоизменять их.
У микроба Шакрабарти было по меньшей мере одно очевидное качество, делающее его пригодным к промышленному производству и использованию: с его помощью можно было ликвидировать разливы нефти в море. Эта бактерия в самом прямом смысле слова поедала разлившуюся нефть, делая море снова безопасным для живущих в нем растений и организмов.
После целого ряда ожесточенных юридических нападок, последовавших с самых разных сторон, «Дженерал электрик» добилась все-таки права запатентовать открытие Шакрабарти. В июне 1980 года Верховный суд вынес принципиальной важности решение,
— Ну да, конечно, — вспомнила Дженни. — Я тогда читала об этом. В то время об этой истории писали все газеты: «Человек соперничает с Богом» и тому подобное.
— Поначалу, — продолжала Сара, — «Дженерал электрик» не собиралась запускать микроб в производство. Он был очень неустойчив и выживал только в тщательно контролируемых лабораторных условиях. Они обратились за патентом просто для того, чтобы выяснить, какие юридические проблемы могут возникнуть в подобном случае, и разрешить эти проблемы прежде, чем эксперименты в области генной инженерии приведут к созданию новых микробов, более устойчивых и с более широким набором полезных качеств. Но после того как Верховный суд вынес такое решение, ученые в течение нескольких лет усовершенствовали микроб и создали такую его разновидность, которая может существовать вне лаборатории от двенадцати до восемнадцати часов. Этот микроб уже продается на рынке под названием «Биосан-4» и очень успешно используется во всем мире для ликвидации разливов нефти.
— И у вас в баллонах этот препарат? — спросил Брайс.
— Да. «Биосан-4». В виде раствора, пригодного к распылению.
Городок был похож на кладбище и навевал кладбищенское настроение. Солнце светило вовсю с лазурного неба, но воздух был еще прохладный. Несмотря на стоявшую вокруг противоестественную тишину, внутренний голос говорил Саре, что оно приближается, что оно подслушало их разговоры и сейчас находится где-то уже очень близко, совсем рядом.
Все остальные испытывали то же самое и с тревогой оглядывались вокруг.
— Помните, что мы обнаружила, когда исследовали ткани этого существа? — спросила Сара.
— Высокое содержание углеводородов, — сказала Дженни.
— Да. Но не только это, не только углеводороды. А еще и высокое содержание вообще всяких углеродистых соединений. Самых разных.
— Вы еще нам тогда сказали, что оно совсем как петролатум, — вспомнил Тал.
— Не как петролатум. Но в некоторых отношениях похоже на него, — ответила Сара. — Это живая ткань. Очень сложная и совсем не похожая на наши ткани, но живая. И с таким необычайно высоким содержанием углерода... В общем, я хочу сказать, что ткани этого существа очень смахивают на дальних родственников петролатума, только они не просто органические, но еще и способные к обмену веществ. Вот поэтому я и надеюсь, что микроб Шакрабарти сможет...
Что-то приближается к ним.
— И вы надеетесь, что этот раствор съест протоплазму так же, как он съедает нефтяные пятна? — спросила Дженни.
Что-то... что-то...
— Да, — нервно ответила Сара. — Я надеюсь, что микроб набросится на углерод и этим разрушит ткани. Или, по крайней мере, нарушит их очень тонкое химическое равновесие в достаточной степени, чтобы...
Все ближе, ближе...
— ...да, чтобы дестабилизировать и весь организм в целом, — закончила Сара, предчувствуя, что приближается нечто ужасное, неизбежное, возможно, фатальное.