Фантомное чувство
Шрифт:
С моей стороны это было идиотизмом, но я ничего не предпринимал. Дрессировка судебных служб возобладала над рефлексами, выработанными в Корпусе.
А на четвертый день все прекратилось. Никакой болтовни в видеоблоге, вообще ничего.
В течение шести месяцев каждый день в ее видеоблоге появлялся новый пост. Она ни одного дня не пропустила. Может, сейчас она просто очень сильно занята? Или заболела?
Но на следующий день тоже ничего не появилось. Я позвонил ей на работу, но там ее никто не видел. «Она до этого была очень пунктуальна, —
Через день я заказал билет на самолет и вскоре стоял у порога ее дома. На первый взгляд, все было в порядке. Но это ровным счетом ничего не значило, поэтому я укрылся в своей взятой напрокат тачке, запасшись предварительно громадным чизбургером, чипсами и достаточным количеством кофе, чтобы не дать заснуть слону.
К рассвету я понял, что Коры в доме нет.
Контакт с Дениз означал риск подвергнуться аресту. А быть арестованным за что-то более серьезное, чем неоплаченный парковочный талон, означало для меня навечное возвращение в Ре-адапт. Но выбора не оставалось. Я набрал номер.
— Агентство недвижимости Вудруфф, — произнес в трубке голос, не принадлежащий Дениз. — Чем можем быть полезны?
После развода со мной дела Дениз шли хорошо, однако в наше время никто больше не держит секретарей-людей. Ясное дело — автоответчик. Возможно, продвинутый, компьютеризированный.
— Мне необходимо оставить сообщение для миссис Вудруфф, — ответил я. — Скажите ей, что Кип звонил и дело касается ее дочери. Передайте, что это очень серьезно и срочно.
— Разумеется, сэр, — ответил голос, подтверждая мою догадку, что он принадлежит машине. Никто, кроме вояк, не обращается к людям, именуя их «сэр».
Дениз решила все же отложить мой арест и перезвонила мне.
— Надеюсь, у тебя действительно что-то серьезное.
Ни «привет», ни «как дела». Ладно, не до сантиментов.
— Похоже, Кора попала в беду, — ответил я. — Нам надо увидеться.
Дениз согласилась встретиться в «Старбаксе», в нескольких кварталах от ее арлингтонского офиса. Еще один перелет, еще одна бессонная ночь. Моему организму и моей пенсии будет нанесен существенный ущерб к тому времени, когда все закончится.
Стены «Старбакса» были декорированы фотообоями с дубами и кленами осенней раскраски, во всем остальном заведение ничем не отличалось от своих собратьев в Сиэтле. Возможно, именно поэтому она его и выбрала. Все, в общем, нейтрально. Не самое подходящее место для разглашения государственной тайны, но лучшего не заслужили ни я, ни тайны.
— Я участвовал в специальных операциях, — начал я свой рассказ. — По большей части секретных в силу своей незаконности.
— Я догадывалась. Какое отношение это имеет к Коре?
Дениз почти не изменилась с того времени, когда я видел ее в последний раз. Те же светлые, слегка рыжеватые волосы разделены прямым пробором, никакой седины у корней не видно, все то же знакомое лицо,
— Я дойду до этого. Я был тем, кого называют НК-МЭМС. Насекомые-киборги и Микроэлектромеханические системы. Мы используем маленькие, совсем крошечные чипы для установления контроля над насекомыми. Я больше всего любил работать с обыкновенными домашними мухами, но мог и с жуками, стрекозами, осами… практически со всеми. Я управлял ими с помощью татуировки, той, что у меня на спине. Это на самом деле, если в общих чертах, просто наноэлектрический нейроинтерфейс.
Именно поэтому они и оставляют татуировку — за долгое время столько нервных окончаний прорастает сквозь эту решетку, что уничтожение татуировки равносильно соскребанию верхнего слоя с головного мозга.
Бизнес Дениз, видимо, очень хорошо ее вышколил. Сказать ей было нечего, поэтому она молчала.
— В чипы также встроены сенсоры, чтобы я мог использовать насекомых для дистанционного восприятия. Если они что-нибудь видят, это вижу и я. Но это нечто большее, чем просто зрение. Я чувствую враждебность, могу сразу отличить врага от друга, знаю все, что происходит в радиусе около полукилометра. — Я поколебался. Предстояло коснуться болезненного. Ладно, как в омут! — Тогда, когда я напал на тебя в подвале…
Она слегка кивнула.
— У меня уже почти не осталось насекомых. Я проходил курс адаптации перед отставкой. Когда ты вошла, то застала меня врасплох. Годами и десятилетиями никто, ни один человек не мог застать меня врасплох. Я не узнал тебя. Это был рефлекс. Мне померещилось, что передо мной кто-то другой.
Мне не приходилось ожидать, что я смогу вот так запросто получить оправдание и прощение.
— Значит, когда ты был дома, то шпионил за мной?
— Да. Нет. Все не так просто. Это как если у тебя есть шестое чувство. Такое, что оно более реально, чем любое из остальных. То есть я просто не мог не шпионить за тобой. Отрубить это чувство — все равно что умереть. Это мое последнее задание… помнишь?
— Ну да…
— Это было уже не задание. Просто я проходил курс реадаптации после того, как мне отключили это Восприятие. И курс этот длится всю оставшуюся жизнь, но человек по-настоящему так и не приходит в себя.
Она бросила взгляд на свой кофе. Снова подняла глаза.
— Но все же… при чем тут Кора?
— Джеррет тоже был НК-МЭМС.
— И?..
— Он перенес потерю роя гораздо хуже, чем я. Я-то лишился своего в условиях постоянного контроля и надзора специалистов. — И все равно ухитрился наломать дров. — У него все было не так. Поэтому я и настаивал, чтобы Кора его бросила.