Фантомас
Шрифт:
Следователь наклонился и испытующе посмотрел Мюллеру в глаза:
– А теперь слушайте внимательно. Вы смогли бы узнать этого человека?
– Конечно! – без колебаний ответил тот.
– Хорошо, – заключил Фузилье и подал знак ввести второго обвиняемого.
В комнату вошел Гарн в сопровождении двух рослых охранников. Следом появился мэтр Роже де Сера, снова заменявший своего патрона. Как только свет упал на лицо заключенного, Фузилье скомандовал:
– Мюллер! Посмотрите на этого человека! Вы его когда-нибудь видели?
Старый гостиничный
– Итак? – настаивал следователь.
Мюллер развел руками:
– Нет, мсье. Я не знаю его.
– Гарн, – сказал Фузилье, – покажите мне вашу правую ладонь.
Заключенный молча протянул руку. Следователь внимательно присмотрелся.
– Несомненно, это след от ожога, – проговорил он и снова обратился к Мюллеру. – Вы никогда не видели этого человека в Руайяль-Паласе?
Коридорный снова оглядел Гарна, пожевал губами и произнес:
– Я понимаю, господин следователь, что мне была бы прямая выгода признать его и выпутаться из этой истории. Но я не хочу, чтобы из-за меня страдали посторонние. Я никогда его не видел.
Фузилье наклонился к Жюву и принялся с ним тихо шептаться. Видимо, их мнения совпали, потому что беседа заняла совсем немного времени. Следователь снова обратился к Мюллеру:
– Правосудие отдает должное вашей прямоте и честности, мсье. Вы можете идти. Единственное требование – не покидать Париж и явиться по первому вызову.
Лицо старика просветлело:
– Конечно, мсье!
Он хотел сказать что-то еще, но Фузилье махнул рукой, и коридорного увели. Следователя не прельщало выслушивать поток благодарностей – он привык к ним, равно как и к проклятиям. Сейчас его куда больше интересовало дело Гарна.
– Итак, мсье, – начал Фузилье, – не могли бы вы нам рассказать, чем вы занимались во второй половине декабря прошлого года?
Заключенный, казалось, удивленный подобным вопросом, сделал неопределенный жест.
«Самое время дать посмотреть на него Доллону», – подумал следователь, и тут в дверь его кабинета тихонько постучали. Писарь открыл ее, и в проеме показалась приземистая фигура жандарма. Он что-то проговорил, и писарь не смог удержаться от удивленного возгласа. Потом он бросился к следователю и зашептал:
– Господин Фузилье! Господин Фузилье! Мне сейчас сообщили, что…
Фузилье жестом остановил его, поскольку жандарм уже вошел в комнату. Почтительно козырнув, он протянул письмо. Следователь нетерпеливо вскрыл конверт и прочел:
"Господину Жермену Фузилье, следователю, в его кабинет во Дворце Правосудия, Париж.
От специального комиссара вокзала Бертиньи.
Настоящим имею сообщить, что сегодня в восемь утра железнодорожной полицией обнаружен на путях в пяти километрах от Бертиньи труп мужчины. Подозревается, что совершено преступление. Судя по имеющимся уликам, покойника усыпили и выбросили на ходу из поезда, направлявшегося в Париж
Труп был изуродован колесами идущего следом состава. Идентификация не представляется возможной. Но из документов следует, что убитого звали Доллон и он ехал в Париж по Вашему вызову.
К сожалению, мне доложили о случившемся непозволительно поздно. Я также узнал, что пассажиры пятичасового поезда по прибытии были допрошены специальным комиссаром вокзала Аустерлиц, после чего отпущены.
Со своей стороны мы сочли необходимым немедленно поставить Вас в известность о случившемся и посылаем жандарма с этим письмом.
С уважением специальный комиссар вокзала Бертиньи Нуаре".
Фузилье, сильно побледнев, молча протянул послание инспектору. Тот быстро ознакомился с содержанием и обратился к жандарму:
– Маловато здесь подробностей. Может, приятель, вы сможете что-нибудь добавить?
Тот недоуменно пожал плечами.
– Ну хорошо, – продолжал Жюв. – А где хотя бы бумаги покойника?
Этого жандарм тоже не знал. Инспектор повернулся к Фузилье и сказал:
– Я немедленно отправляюсь в Бертиньи.
Мэтр Роже де Сера, как ни прислушивался к разговору, не смог понять ни слова. Что же до Гарна, то лицо его оставалось бесстрастным.
В этот день болтливому молодому адвокату не суждено было узнать больше ничего интересного. Фузилье приказал увести Гарна и машинально кивнул де Сера, вряд ли понимая, кто перед ним.
Жюва в кабинете уже не было.
Глава 28
СУД ПРИСЯЖНЫХ
Подошел к концу допрос очередного свидетеля. Советник из Асторга, возглавлявший судебное заседание, приказал секретарю:
– Позовите леди Белтхем.
Судейский встал и подошел к двери, ведущей в комнату для свидетелей. По залу, битком набитому зеваками, не желавшими пропустить столь сенсационный процесс, пробежал заинтересованный шепот.
Помещение суда блистало красками, как модный салон. Здесь были почти все, кто кичится своей принадлежностью к справочнику «Весь Париж». Каждому хотелось присутствовать на суде над убийцей аристократа, тем более, что убит был лорд Белтхем, человек известнейший, бывший посол!
Однако столь блестящее общество не помешало суду начать с обычных рутинных формальностей. Секретарь суда нудным голосом прочитал обвинительное заключение, которое, казалось, целиком было переписано из газет и не содержало ничего нового.
Речь обвиняемого, который вел себя до странности безучастно, также не произвела особого впечатления. Он повторил все то же, что говорил сразу после ареста, не добавив никаких пикантных подробностей, на которые так рассчитывала публика. И стоял на своем, несмотря на настояния председательствующего, который требовал, чтобы он прояснил несколько неясных моментов. Так, например, оставалось непонятным, что побудило Гарна залезть в сад к вдове своей жертвы, где инспектору Жюву и удалось наконец поймать его.