Фантомас
Шрифт:
Судья посмотрел на жандарма.
– Видите ли, мсье де Пресль, – смущенно пояснил тот. – Когда господин Доллон рассказал мне о том, что произошло, я подумал, что первым делом обязан предупредить инспектора Жюва…
– Черт вас побери с вашей самодеятельностью, Дуссэ! – перебил его разгневанный судья. – Вы совершили чудовищную ошибку! Первым делом вы обязаны были взять эту семью под стражу!
– Прошу прощения, господин следователь! – быстро возразил бригадир. – Я приказал Моррану следить, чтобы никто не покидал замка. Если бы эти господа
– Однако они все-таки улизнули, а ваш Морран ничего не заметил!
Тут в разговор вмешался Жюв, первым догадавшийся, что произошло:
– Естественно, жандарм их не видел. И не мог видеть по той простой причине, что они исчезли еще ночью, сразу после того, как Тереза услышала их разговор.
Инспектор в досаде щелкнул пальцами и продолжал допрос:
– Ну, а что дальше?
– Ничего, господин инспектор…
Жюв повернулся к Дуссэ:
– Ну что ж, бригадир, я думаю, сейчас господин судья отдаст вам приказ послать всех ваших людей на поиски беглецов.
– Разумеется, – подтвердил де Пресль. – И советую вам поторопиться!
Бригадир щелкнул каблуками, отдал честь и вышел из холла.
Инспектор и судья надолго замолчали. Старый Доллон стоял в сторонке с растерянным видом. Наконец де Пресль обратился к нему:
– А где сейчас мадемуазель Тереза?
Управляющий встрепенулся:
– Ей лучше, господин судья. Сейчас она отдыхает, спит. У нее был доктор, и он советовал пока ее не будить. Девочка так утомилась!
– Ну что ж, произнес де Пресль… – Раз врач так считает, не будем спорить.
Доллон ушел.
– Господин судья, – предложил Жюв, – может, нам стоит подняться на второй этаж?
Через несколько минут они вошли в комнату, где провел последние два дня Этьен Ромбер, и молча переглянулись. Наконец судья заговорил:
– Ну что, коллега, дело можно считать законченным? Все встало на свои места… Шарль Ромбер виновен, и вряд ли будет очень трудно поймать его.
Жюв покачал головой:
– Шарль Ромбер? Возможно, возможно…
– Как, вы не уверены?
Инспектор некоторое время задумчиво рассматривал носки своих ботинок, лотом взглянул на судью и медленно произнес:
– Я говорю «возможно», потому что многое указывает на то, что этот молодой человек совершил преступление. Однако, поверьте мне, он его не совершал. Я в этом абсолютно убежден.
Судья оторопел:
– Как же так? Ведь у нас есть доказательство – его признание!
– Ну, положим, нам он ни в чем не признавался…
– Но ведь Тереза говорит, что он ничего не смог ответить на обвинения отца!
– Может быть, тот просто слишком неожиданно припер его к стенке. К тому же, есть факты, свидетельствующие в пользу мсье Шарля.
Де Пресль подумал.
– Хорошо, господин инспектор, – сказал он. – Давайте посмотрим еще раз.
В ходе следствия выяснилось, что преступление совершил кто-то из ночевавших в доме…
– Вполне вероятно, – перебил его Жюв. – Однако это еще не доказано!
– Как
Инспектор улыбнулся:
– Не торопитесь, господин судья.
Он повернулся к двери:
– Кажется, здесь нам делать нечего. Давайте зайдем в комнату, которую занимал молодой человек.
Он вышел в коридор. Де Пресль, ничего не понимая, покорно отправился за ним.
Они открыли спальню Шарля, и Жюв окинул ее быстрым внимательным взглядом. Судья устроился в кресле и закурил сигару.
– Итак, дорогой коллега, – сказал он, – поделитесь же со мной своими соображениями!
Инспектор начал:
– Было бы слишком поспешно давать немедленный ответ на все вопросы, но я надеюсь, что мне удастся докопаться до истины. И вот почему.
В этом деле, на мой взгляд, ключевой момент – мотив убийцы. Давайте рассмотрим его. Первое, что приходит в голову – преступление совершено с целью ограбления, причем, ради достижения своей цели негодяй не собирался гнушаться никакими средствами. Он словно визитную карточку свою оставил на трупе – с такой жестокостью мог действовать только настоящий, матерый преступник, профессионал!
Жюв потер лоб и продолжал:
– Вспомните характер раны. Горло маркизы было перерезано от уха до уха. С одного удара такого результата не добьешься. Чтобы так разделать человека, надо потрудиться, а для этого требуются изрядная подготовка и немалое хладнокровие. И еще – абсолютная безжалостность. Не очень веселый получается портрет, не правда ли?
И есть еще одна деталь. Рана свидетельствует о том, что убийца, ко всему прочему, человек необычайно сильный физически. Для такой работы нужны крепкие мускулы. Если бы преступник был хилым субъектом, он выбрал бы что-нибудь длинное и острое и попытался бы убить с одного удара.
– Точно, точно, – подтвердил де Пресль. – Шарль никак не ассоциируется у меня с подобным монстром. Похоже, вы начинаете меня убеждать… Это все, или вы сделали еще какие-нибудь выводы?
– Теперь самое важное для нас – определить, чем именно были нанесены удары. Я уже приказал обследовать все выгребные ямы, прочесать окрестные кусты и обыскать озеро. Практика показывает, что преступники часто стремятся побыстрее избавиться от орудий преступления.
– Но, независимо от того, найдем мы его или нет, я уверен, что знаю, что это такое. Почти наверняка это один из тех ножей, что бандиты носят за голенищем. Маркизу убили не благородным кинжалом.
– Почему вы в этом так убеждены? – удивился следователь.
– Опять же из-за раны. Самое опасное в кинжале – острие. Если бы убийца пользовался им, он бы ударил в сердце. А рана, как вы сами видели, резаная, а не колотая. И нанесена с очень большой силой.
– И значит… – медленно проговорил судья.
– Значит, – серьезно закончил инспектор, – Шарль Ромбер, юноша слабый и хорошо воспитанный, не мог совершить это преступление. Да и слишком он юн, чтобы успеть стать профессиональным убийцей…