ФАНТОМ

Гудкайнд Терри

– Солдаты Имперского Ордена несколько недель праздновали свою великую победу. Это была нескончаемая оргия насилия, жестокости и грабежей. Они взломали и тщательно обыскали каждый дом, разграбили все, до последней вещицы, представляющей хоть какую-то ценность. Кроме горстки людей, которых, подобно мне, определили в прислугу, не осталось ни одного свободного мужчины; ни одной не изнасилованной женщины.

Джебра заплакала.

– Невозможно пересказать все, что творили с теми несчастными. Захваченные в плен галеанские солдаты и горожане - и взрослые

мужчины и совсем мальчишки - отлично знали, что солдаты Ордена вытворяют с их матерями, женами, сестрами, дочерьми. Несколько раз, не в силах больше выносить такое, небольшие группки пленников пытались поднять восстание в попытке прекратить насилие. Всех их попросту вырезали.

– Изо дня в день пленников заставляли рыть длинные траншеи, в которые сбрасывали гниющие останки. В бесконечных общих могилах хоронили всех подряд. Там же оказывались те, кто отважился бунтовать.

– Когда мертвые тела были собраны, солдаты согнали в одно место всех пленных из похоронной команды. Им объявили, что мужчины старше пятнадцати лет будут преданы смерти. Войсками Ордена были захвачены десятки тысяч человек - исполнение приговора заняло не одну неделю.

– Женщин и детей под конвоем пригнали к месту казни и заставили смотреть, как мужчин убивают и сбрасывают в огромные ямы. Палачи объясняли, что такая участь ожидает всякого, кто не желает признавать справедливые и высоконравственные законы Имперского Ордена.

Казни сопровождались бесконечной проповедью: людям внушали, что их прошлая жизнь была богохульством, преступлением против Создателя, потому что жили они исключительно ради своих эгоистичных целей. Им твердили, что человеческий род необходимо очистить от подобной скверны, и тогда всем будет лучше.

– Часть пленников обезглавили. Часть - поставили на колени на краю ямы, и мускулистые имперцы с обитыми железом дубинками двигаясь вдоль линии, по очереди проламывали им головы. Идущие следом рабы сбрасывали тела в траншею. Нередко пленников использовали в качестве мишеней, для тренировки лучников или копейщиков. Когда очередной пьяный палач, небрежно прицелившись, не попадал в свою мишень, и искалеченная жертва оставалась жива, его товарищи весело смеялись. Для них это была игра.

– Порой казалось, что солдаты Имперского Ордена недовольны таким огромным объемом предстоящей им тяжелой работы. Обремененные столь жуткими обязанностями, они стали пить больше обычного, заливая отвращение вином. Ведь одно дело - убивать в бою, а другое - хладнокровно уничтожать беззащитных людей, как это делали они.

А пока в траншею падали все новые тела очередных жертв. И те, кого эта участь еще ожидала, присыпали землей трупы убитых.

– Мне запомнился один дождливый день, когда я принесла еду офицерам. Они прятались от непогоды под тентом, сооруженным из полотнища, служившего когда-то навесом для уличной лавчонки. Вместо шестов использовались воткнутые в землю копья. Из своего укрытия офицеры наблюдали за уничтожением людей, словно смотрели тщательно отрепетированный спектакль. Тут же находились перепуганные

женщины, многим из которых даже не дали возможности полностью одеться. Их тоже пригнали сюда, чтобы показать казнь.

– Из толпы приговоренных время от времени раздавались голоса: это мужчины выкрикивали женские имена. Мне стало ясно, что те женщины выбраны не случайно - имперцы во время допросов выяснили, кто их мужья. Пары воссоединились самым жутким способом - разделенные, они могли видеть, но не имели возможности даже прикоснуться друг к другу.

– Мужчин поставили на колени на краю ямы. Их руки были крепко связаны за спиной кожаными ремнями. Сбившиеся в кучу женщины могли лишь беспомощно смотреть на лица своих мужчин, когда солдаты, ухватив за волосы, перерезали горло очередной жертве. Я отчетливо помню, как блестели мокрые от дождя и крови мускулистые тела тех солдат.

– Сделав свое дело, палач сбрасывал тело в яму и переходил к следующей жертве.

– Мужчины, ожидающие своей очереди, плакали, дрожали, выкрикивали имена своих любимых, в последний раз повторяли слова любви. Женщины отвечали тем же, с ужасом наблюдая, как падает в яму очередное тело - с перерезанным горлом, бьющееся в предсмертной агонии. Это было самое горькое и ужасающее зрелище из тех, что мне довелось увидеть.

– Многие женщины, при виде страшной смерти мужчин, без сознания падали на землю в мокрую грязь, смешанную с рвотой. Ровный шум дождя смешивался с полными ужаса женскими голосами, выкрикивающими имя очередной жертвы. Пленницы бились, пытаясь вырваться из стальной хватки охранников. А те, смеясь, выталкивали вперед то одну то другую, и громко рассказывали мужу о своих намерениях относительно его жены. Это была особая, извращенная жестокость, причинявшая такие страдания, размеров которых невозможно передать.

– Они ведь не просто навсегда разлучали семьи, они уничтожали связи между людьми. Каждый хоть раз задавался древним, как мир вопросом: как выглядел бы конец света? Так вот, думаю, конец света выглядел бы именно так. Если каждый человек - это отдельный маленький мир, значит в тот день наступил конец многих миров. Предсмертная агония множества людей сливалась в одну бесконечную агонию целого мира.

Ричард с силой сжал пальцами виски, словно хотел раздавить собственный череп. Наконец, тяжело вздохнув, он заставил себя заговорить.

– Разве никому не удалось бежать?
– раздался в звенящей тишине его голос.
– Неужели за все время, пока продолжались эти насилия и убийства, никто не сумел бежать?

Джебра кивнула.

– Уверена, что кое-кто пытался. Но наверняка я ничего не знаю.

– Убежавших было вполне достаточно, - тихим голосом произнесла Никки.

– Достаточно?
– в ярости закричал Ричард, оборачиваясь к ней. Он постарался взять под контроль вспыхнувший гнев, чтобы голос звучал тише.