Фантазмы
Шрифт:
Панов посмотрел на водителя, на заднее сиденье, снова на водителя.
— Что вы сделали?! Где мой друг?!
— Все в порядке, — невозмутимо ответил водитель, трогая джип с места. — Прошел аварийный хроносдвиг реальности. Ваш друг в безопасности.
— Что это значит?!
— Скоро все узнаете.
Они выехали на Ленинградский проспект, направились к центру города, свернули на Беговую.
— Откуда вы меня знаете? — пробормотал, немного успокаиваясь, Стас.
— Служба такая.
— Какая?
— Ну, скажем, служба контрразведки.
— Военной, что ли? Вы
— Ну что вы, наша контрразведка с государственной не имеет ничего общего. Однако потерпите четверть часа, вам все объяснят.
«Лексус» свернул к Ваганьковскому кладбищу и остановился во дворе старого девятиэтажного дома. Стемнело, на улице зажглись бледные фонари.
— Выходите, пожалуйста.
Они вылезли из машины, быстро направились к дому, но в подъезд заходить не стали, обогнули небольшое кирпичное строение котельной, нырнули в его распахнутую дверь, которая сама собой закрылась за ними. Пробежав короткий коридорчик, проводник толкнул фанерную дверь в тупике коридора, жестом пригласил Панова в чулан с каким-то тряпьем и коробками:
— Прошу простить за неудобства, но коррекция была аварийная, неподготовленная, вот и пришлось использовать запасной вариант отступления.
Он стал спускаться в открытый квадратный люк.
Панов как во сне последовал за ним, ни о чем не спрашивая. Люк закрылся за его спиной, отрезая обратный путь. Лестница вела вниз, деревянная, старая, затоптанная, словно ею часто пользовались, но ступеньки не скрипели, создавая впечатление монолитной конструкции. На глубине восьми-десяти метров она закончилась в подвальчике, заставленном бочками и ящиками, тускло освещенном единственной лампочкой в металлическом наморднике. Запахи пыли, ржавого железа, гнилого дерева наполняли подвальчик, создавая впечатление старости, ветхости, запустения и забытости. Но Панов не успел проникнуться здешним унылым духом. С гулом отъехала часть стены подвала, в лицо брызнул яркий свет, пахнуло озоном, и Станислав шагнул в открывшийся проем вслед за проводником, изумленно открывая глаза.
Помещение больше всего походило на зал Центра управления полетами: ряды пультов с компьютерами и дисплеями разных размеров и форм, индикаторные панели, шкафы с мигающими окошками и глазками, прозрачные стенды с контурами не то морей и рек, не то городских застроек. Перед рядами пультов, спускающимися вниз амфитеатром, располагался гигантский — во всю стену — экран с двумя земными полушариями, покрытыми неравномерной светящейся сеткой, в узлах которой загорались и гасли яркие цветные звезды.
— Что… это?! — сдавленным голосом проговорил Стас.
— Кустовой терминал Равновесия, — ответил проводник обыденным тоном. — Следуйте за мной.
Он шагнул дальше и уверенно направился по галерее вдоль крайнего ряда пультов к правому углу зала.
Стас оглянулся, подвала за спиной не увидел, зябко передернул плечами и переступил невысокий порожек, отделяющий тамбур входа от галереи. Ему показалось, что он продавил телом какую-то невидимую упругую пленку и окунулся в мир других запахов и звуков — от тихих человеческих голосов до столь же негромких звоночков, зуммеров и писков.
В затылке снова шевельнулась «сливовая
КЕША-СТРОИТЕЛЬ
Утром в понедельник Вадиму позвонил начальник департамента налоговой полиции полковник Подбельцев:
— Ну, как здоровье, отпускник? Успел отдохнуть? Мне сказали, что ты изъявил инициативу выйти на работу.
— Так точно, Иван Архипович, — бодро ответил Вадим, стоя у телефона в одних трусах; шел уже десятый час утра, но он бессовестно валялся в кровати, придумывая, чем заняться днем.
— Тогда жду тебя к одиннадцати, — продолжал Подбельцев. — Предполагается внеплановая ревизия министерства, надо приготовиться. Смекаешь, в чем дело?
— Смекаю, — подтвердил Вадим. — Я думал, все само собой рассосется.
— Если бы. Ничего, наше дело — выполнять приказы. Жду.
Голос Подбельцева сменился гудками отбоя. Вадим тоже положил трубку на телефон.
Намек полковника был ему вполне понятен. По слухам, готовилась очередная замена руководителя столичной налоговой службы, и Министерство по налогам и сборам планировало «внезапную» проверку своих московских коллег. Чем его не устраивал нынешний глава департамента МНС, было неизвестно, хотя поговаривали, что одной из причин является якобы снижение Москвой отчислений в бюджет «живых» денег. Но московские налоговики не хотели смены начальника и решили за него бороться, из-за чего страсти разгорелись нешуточные и грозили вылиться в прямое противостояние служб министерства. Вадим узнал об этом еще до отпуска, однако надеялся, что за время отдыха страсти улягутся. Не улеглись.
— Это еще цветочки, — проговорил Вадим многозначительно тоном полковника, — ягодицы будут впереди…
После этого он сделал зарядку, побрился, привел себя в порядок, выпил чашку чаю и поехал на работу.
Здание московского департамента налоговой полиции располагалось на Тишинке, в новом здании фискальных служб города. Вадим привычно показал удостоверение на входе, взбежал на третий этаж, миновал комнату дежурной смены и вошел в дверь с табличкой: «ГФЗ». Здесь располагался кабинет руководителей группы физической защиты, который в данный момент занимал заместитель Борича старлей Геннадий Ломотов, рыжий, небольшого росточка, но очень подвижный и быстрый. Увидев начальника, Ломотов вскочил обрадованно, кинулся навстречу, потряс руку:
— Слава богу, ты приехал! А у нас тут такая каша заваривается, реструктуризацию затеяли, начальство меняется…
— Знаю, — остановил Гену Вадим, занимая свое кресло за столом. — Подбельцев звонил. Рассказывай все по порядку и медленно.
— А к тебе вчера следователь приходил, — тараторил Ломотов, — из Генпрокуратуры. — Мощная такая бабища, плечи шире моих!
— Зачем она приходила? — насторожился Вадим.
— А бог ее знает! Я сказал, что ты в отпуске, она и ушла, слова больше не проронила. Строгая — бровью не поведет!