Фантазм 1-2
Шрифт:
Джоди обвел глазами кладбище. Освещенные ярким солнцем могильные камни выглядели весьма мирно. Коротко подстриженная трава ярко зеленела, где-то невдалеке насвистывали птицы.
И кто только сказал, что кладбище — мрачное место? Если не травить душу никому не нужными размышлениями, легко убедиться, что и тут полно жизни и что она прекрасна.
Джоди попробовал заставить себя улыбнуться — но не смог.
— Джоди!
Неожиданно раздавшийся голос вывел его из задумчивости. Джоди обернулся и увидел приятеля — мороженщика Реджи. Его можно было назвать
— Привет, Редж, — без особого энтузиазма поздоровался Джоди. Больше всего ему хотелось сейчас побыть наедине с собой и разобраться в собственных чувствах.
— Как дела? — на мгновение на лице Реджи возникла его обычная улыбка.
Горе и потери могут изменить настроение человека — но суть его остается неизменной до самой смерти. Даже скорбь носила у Реджи оттенок некой беззаботности, проскальзывающей то в жестах, то в таких случайных улыбках, то просто в интонации.
— Томми не стало, — бесцветно произнес Джоди.
Для Реджи это не было новостью — иначе он бы не находился здесь в ожидании похоронной церемонии. Джоди сам не знал точно, что хотел выразить этой фразой: объяснить свое состояние или намекнуть на то, что все остальные разговоры сейчас излишни. Скорее всего он ответил так только для того, чтобы не молчать.
Очки Реджи не дали Джоди заметить, как тот отвел взгляд в сторону и зафиксировал его на одном из могильных камней.
Реджи снова заговорил, и его слова звучали искренне, хотя и несколько торопливо, словно он хотел поскорее избавиться от обязанности их произносить:
— Да, жаль… Просто не верится, что он покончил жизнь самоубийством…
«Не верится! — поморщился про себя Джоди. — А кому в это верится, кроме полиции? Этого не может быть! Это не так, потому что так не может быть…»
— Да, — сдержанно отозвался Джоди и поспешил перескочить на другую тему. — Ну, ладно… Я спешу, мне тут надо кое-кого навестить… Увидимся с тобой позже, хорошо?
Реджи кивнул.
Он догадывался, о чем думает сейчас Джоди; кроме того, для многих в Морнингсайде было не секрет, что Джоди Пирсон после смерти родителей часто заходит в склеп и сидит там едва ли не часами. Беспокоить же человека в такие моменты — значит идти на ссору с ним…
— Ну, пока… — и Джоди направился в сторону склепа.
Дверь склепа затворилась за его спиной мягко и почти беззвучно. Здесь было тихо. Удивительно тихо. Звуки с улицы почти не проникали сквозь эти стены, и если мертвецы действительно могли обрести где-либо истинный покой, то это место подходило лучше всех остальных. Электрический свет был здесь умерен, и в любую жару царила легкая прохлада.
Или — не прохлада?
Джоди показалось, что по его спине проскользнул легкий холодок страха.
«Страх? Что за глупости!.. — возмутился он. — Склеп — это самое мирное место в городе. Здесь не шастают посторонние, а его
Взгляд Джоди скользнул вдоль стен, разбитых на одинаковые ячейки. Только маленькие таблички — точнее, надписи на них — отличали одну от другой. Смерть уравнивает…
Эта одинаковость тоже впечатляла: человек оригинален, пока он жив, но стоит руке смерти прикоснуться к нему, все — подвиги и преступления, подленькие замыслы и высокие цели, мечты всех калибров и расцветок, — все покидает человека, оставляя одну оболочку, имеющую уже только физические особенности: рост… то есть длина, ширина, вес, плотность. И в двух каплях воды можно отыскать подобную разницу.
«Но неужели все остальное пропадает навсегда? Человек — это ведь не только душа и тело, в нем есть еще многое…»
Он шел медленно, словно старался до бесконечности продлить свой путь.
«Да, лучше думать об этом, чем о том, когда ты умрешь! — проскочила мысль, и предчувствие, уже более яркое и сильное, снова резануло по сердцу. — Зачем? Зачем я вспомнил об этом?»
Мысль о собственной смерти причиняла боль, но прогнать ее было сложно, как отодрать приставшие к одежде колючки — пока освободишься, изорвешь все в клочья.
«Но в конце концов, — сдался Джоди, — даже если это так, разве смерть — так уж плохо? Человек страдает, лишь пока он жив; смерть дарит покой. Только покой!»
Пусть покой не входил в его ближайшие планы (Джоди не прочь был поискать себе приключений), но это слово несколько успокаивало, во всяком случае — позволяло отвлечься.
«Здесь покой… здесь — тишина, здесь ничего не потревожит…» — твердил он себе, когда вдруг послышался какой-то звук.
В первую секунду Джоди подумал, что это ему показалось. Он замер, вслушиваясь в тишину, — но нет, звук повторился снова.
Хрип — не хрип, шорох — не шорох…
Такой звук могла издавать и собака, с тихим урчанием грызущая кость, и… Джоди вдруг представились руки мертвеца, скребущие крышку гроба изнутри. Джоди стоял на пороге между двумя секциями склепа — звук шел откуда-то спереди и немного сбоку.
Пирсон всматривался в открывающийся перед ним коридор: ничего. Ряды ячеек, гипсовые вазы в нишах, бюсты — нелепые украшения… Никого.
На этот раз холодок страха прокатился по спине гораздо явственней. Снова всплыл образ мертвеца, рвущегося из гроба: кости высохшие, пальцы почернели, глаза пузырями. Хрипит, тужится, царапает, даже рот раскрыл — а во рту клыки…
С трудом подавляя страх, Джоди заставил себя пройти несколько шагов вперед.
Звук стих так же внезапно, как и возник. Еще несколько раз Джоди замедлял шаг и прислушивался — все было тихо.
«Показалось, — решил он наконец, но уверенности не было. — Но что это могло быть?.. Нет, все же показалось…»
Помедлив еще немного, Джоди сумел-таки убедить себя в том, что странный звук был всего лишь плодом его фантазии. Он дошел до нужного поворота и вскоре уже сидел на корточках напротив ячейки, где на табличке была написана его собственная фамилия.