Фантазии
Шрифт:
========== Часть 6 ==========
Миша смотрит на поблескивающую в ярком солнечном свете водную гладь канала, он щурит глаза и слегка улыбается.
Они успели пройти немало километров, наслаждаясь солнечным днем, когда Лиза вдруг говорит:
— А почему ты неженат?
Миша, отвлекаясь от каких-то своих мыслей, встает спиной к выложенному камнем ограждению и смотрит на Лизу.
— Ну ты же понимаешь, какое у меня отношение к браку, — хитреца в его глазах веселит Стогову, и она широко улыбается, а Миша
— Костяна? — лицо блондинки вытягивается, и она немного недоверчиво косится на музыканта. — Ты серьезно? Вы что, подружиться успели?
— Ага, подружиться, конечно, — саркастично хмыкает Миха. — Если ты считаешь, что можно водиться с таким мудаком, особенно после его приезда следом за тобой, то хреновое у тебя обо мне мнение, госпожа.
Вновь возвращается прежний вполне адекватный Миша. Хотя, если честно, Лиза, скорее, себя считает чокнутой, чем Мишу.
Он-то вполне нормален и, кстати, все ее выходки воспринимает спокойно. Подозрительно спокойно.
— Ты знаешь мое мнение о тебе, и оно… в общем, ты знаешь, — говорит Стогова, отводя глаза от лица Миши. — Но я хочу кое в чем разобраться.
Горшенев кивает, глядя на девушку заинтересованно.
— Отлично, — вздыхает она, не очень-то желая рассеивать атмосферу светлой радости.
Лиза молчит и смотрит на проходящих мимо людей. Самые обычные прохожие, незнакомки и незнакомцы; молодые и пожилые; парами, по-одиночке и компаниями.
Кажется, все выбрались из своих квартир и домов, чтобы вдохнуть потрясающий свежий воздух… весны. Весны?
Лиза снова теряется от ужаса, паника наваливается на нее в долю секунды, но уже в следующий миг теплая тяжелая рука опускается на ее плечо, и девушка, вздрогнув, поворачивается к Горшеневу. Он легонько качает головой, как бы говоря, что не стоит беспокоиться, будто с ней все в порядке.
Стогова нервно сглатывает и спрашивает:
— Миш, сейчас весна, правда? — Он кивает. — Хорошо. Тогда почему я не помню Нового года? То есть я… я была с вами? Или с матерью? Миша, что со мной такое?
— А что с тобой такое? — словно эхо отзывается Горшенев, так и не убрав руку с ее плеча.
— Это все как будто понарошку. Я не понимаю… я не помню. Ничего не помню. Где я была вчера? Когда мы вернулись из того города? Что это был за город? При чем здесь Анфиса? Миша? Что это такое?
Горшенев вразрез со своим колючим взглядом довольно нежно проводит пальцами по ее щеке, и он как будто говорит ей: «Что ты понимаешь во всем этом, малявка?».
— Просто ты запуталась, — выдвигает свое мнение Миха. — Не заморачивайся. Скорее всего, это усталость. Ты, Оль, головой раньше не ударялась?
Лиза готовится ответить, но замирает с раскрытым ртом, а затем, сверкнув зелеными глазами, переспрашивает:
— Оля?
— Что?
Миха выглядит крайне удивленным, прямо
— Что-что, ничего! Ты меня Олей назвал, а я спросила просто. И да, головой я ударялась, — и девушка уверена, что это так, но она все равно не знает, почему она в этом уверена.
В некоторой степени Стогова уже и сама ничему не удивляется, она спокойно смотрит на Мишу и ждет его реакцию на эту «Олю».
«Оля? — продолжает думать Лиза, проводя какие-то не до конца ей понятные параллели, — Оля. Ольга. Ольга Горшенева. Что? Кто это? Ольга Горшенева?».
— Слушай, ну оговорился, наверное. Я сам не понял, так что не психуй, — тут же пыжится Горшенев и, хватая Лизу за кисть, ведет за собой, при этом она едва поспевает за ним. Что ее рост против «горшеневских» длинных ног? А бедра, кстати, у него офигенные. Она ловит себя именно на том, что, плетясь чуть позади Михи, таращится на его ягодицы и бедра.
«Поглядите-ка, — мысленно усмехается блондинка, — во мне девица пробудилась. Девица, залюбовавшаяся ягодицами. Ого, почти рифма. Может сказать Михе? Он точно заценит».
— Миша, — окликает Лиза, глупо хохотнув, но осекается, когда случайно скользнув взглядом по лицам столпившихся в парке людей, замечает нечто невразумительное, нечто несуразное, то, чему она тут же у себя в голове дает прозвище — Безликий. И это слово как нельзя лучше характеризует человека в черном похоронном костюме, который стоит чуть поодаль от этой толпы и, наверное, смотрит прямо на нее. Лиза не видит этого наверняка по одной ужасающей, леденящей душу причине: у Безликого нет лица*. Вполне логично, потому-то он и Безликий.
— Ты его видишь? — вырвав свою руку из пальцев Горшенева, спрашивает Стогова, но сама не отрывает глаз от странного существа, которое она воспринимает во всем том безумии, что плодится в ее голове, очень даже своевременно появившимся. Вовремя и к месту. Он, как посланник, стоит никем незамеченный и ждет.
Лиза делает шаг в его сторону, и неестественно длинные руки Безликого вдруг приходят в движение, начиная болтаться как веревки на сильном ветру, будто в них совсем нет костей.
— Блять, ты меня достала! — орет Горшенев позади Лизы, за шмотки отшвыривая ее в сторону, а мимо тут же проносится мотоциклист.
Все прекращается. Безликого нет. Лиза ошеломлена. Она пялится на Мишу, который непонимающе и злобно смотрит в ответ, а потом он разводит руками, спрашивая на повышенном тоне:
— Что на этот раз? Увидела мужика без лица? — выдает Миша, а Стогова прищуривается, вглядываясь в глаза Горшенева.
— Да, — неуверенно признается она.
Тот цокает, матерясь, потом взмахивает рукой и, резко крутанувшись, идет прочь, но на ходу все же бросает:
— Скажи еще, что у него были длиннющие конечности.