Фантастика-2009
Шрифт:
Совсем уже скоро этому человеку предстояло совершить великое деяние, о котором никто из собравшихся на площади пока не знает, но зато знают далекие потомки. Знают, впрочем, еще далеко не все подробности этого великого деяния, и многое остается тайной...
– Ладно, чего уж там, – решил Николай Леонидович, – давай досмотрим, чем все это закончится, раз уж мы здесь. А потом сразу переместимся в ночь перед отплытием.
Однако все дальнейшее как-то сразу стало неинтересным. Нотариус продолжал чтение, но следующие абзацы указа стали изобиловать скучнейшими подробностями.
Впрочем, тут же сообразил Николай Леонидович, вряд ли над этой частью указа король Фердинанд и королева Изабелла потрудились самолично – должны же были состоять у них на службе квалифицированные советники по мореходному делу.
Тем не менее толпа на площади внимала нотариусу с завидным вниманием. Прилежно слушал указ и сам Колумб. Видеокамера прилежно его снимала.
А испанский полуденный зной становился между тем вовсе невыносимым.
– Открой-ка, Василий, бутылку «Новотерской», что ли, – попросил Николай Леонидович ассистента. – Освежимся минералкой.
Но и ледяная минеральная вода из холодильника не помогала. Мелькнула мысль: машину времени надо было бы оснастить и кондиционером. Отхлебывая прямо из горлышка, Николай Леонидович чувствовал, что разглядывает Колумба со всем меньшим рвением. Человек как человек, только одежда у него музейная.
Правда, исследователя вдруг развеселила другая мысль: интересно, как бы повел себя в этот момент великий адмирал, если б вдруг он тоже сумел увидеть эту сюрреалистическую картину: два человека, сидя в креслах на помосте под ажурным колпаком висят в воздухе в двух метрах от его головы, беседуют и пьют «Новотерскую»?
После этого Николай Леонидович решительно взялся за кнопки пульта управления.
– Давай-ка переместимся, наконец, куда и собирались: в ночь перед отплытием. А потом переедем на «Санта-Марию» и...
– И поплывем вместе с Колумбом через океан! – с удовольствием подхватил ассистент Василий.
На мгновение все исчезло, по лицу исследователя вновь словно бы пронесся порыв ледяного ветра, а сердце упало в пустоту, как у пассажира самолета, вдруг угодившего в воздушную яму.
Но сейчас же он услышал чьи-то голоса, плеск воды, и в глаза ему ударил яркий солнечный свет.
Теперь машина времени стояла на высокой палубе крошечного суденышка, рядом со средней мачтой, на которой был поднят туго натянутый ветром парус.
Сквозь машину времени, как и сквозь двух исследователей, сидевших в своих креслах, то и дело туда-сюда пробегали матросы, занимавшиеся своими делами, а с высокой кормы раздавался зычный голос человека, которого Николай Леонидович уже видел на ступенях кафедрального собора города Палоса – Христофора Колумба. Камзол на нем был уже не тот, что на ступеньках возле собора.
Вокруг было открытое море, видны были только паруса еще двух крохотных суденышек, держащихся рядом.
Николай Леонидович повертел головой.
– Опять промахнулись! –
– Зато уже плывем, шеф! – с энтузиазмом отозвался ассистент Василий. – Это же «Санта-Мария», каравелла Колумба! А назад мы всегда можем без проблем...
– Ну, плывем, – согласился Николай Леонидович и стал осматриваться более обстоятельно.
В конце концов, ничего страшного действительно не произошло. Раз они на каравелле Колумба, можно было немедленно приступать к главному: наблюдать, слушать, снимать.
Вместе с машиной времени можно свободно перемещаться по «Санта-Марии» во всех направлениях, заглядывать куда угодно, и, разумеется, в каюту великого адмирала. Посмотреть, с какими картами он сверяется, когда остается один, полюбопытствовать, не ведет ли какого-нибудь тайного дневника...
Николай Леонидович почувствовал, как его захватывает столь хорошо знакомый ему азарт исследователя, уж предвкушающего, что научная истина вот-вот откроется.
Но тут вдруг его посетила и одна странная мысль, навеянная, вероятно, безмятежным видом бескрайнего водного простора: во время этого невероятного путешествия вместе с Колумбом через Атлантику можно будет заодно и отдохнуть, расслабиться, подышать морским воздухом, в свободные, разумеется, минуты. Ведь и вспомнить невозможно, когда он вообще отдыхал в последний раз, даже выходные то и дело проводил в лаборатории...
Тряхнув головой, ученый отогнал эту несвоевременную мысль прочь. Главное, конечно, это исследовательская работа. Сейчас 1492 год, и вот он, Христофор Колумб, великий мореплаватель, открыватель Нового Света, всего в нескольких шагах, стоит на корме, не подозревая, что теперь каждый его шаг...
А в следующий момент двух путешественников по времени и по Атлантическому океану настигла еще одна неожиданность, и теперь уж совсем невероятная.
Каравелла, матросы, мачта, парус исчезли, скрывшись в непроницаемой чернильной мгле; и вдруг, как отчетливо показалось Николаю Леонидовичу, какая-то мощная сила подхватила машину времени, словно пушинку, подняла вверх и понесла в неизвестном направлении.
Но продолжался этот полет очень недолго, потом машина куда-то очень мягко опустилась, и тьма рассеялась, открыв море, дышащее легкой волной, и палящее солнце, висящее над морем.
Море и солнце, вроде, остались прежними, а вот все остальное сразу стало для ученого и его ассистента совсем другим, непонятным и непредсказуемым.
3
В том, что машина времени вновь угодила на какой-то корабль, сомнений, правда, не было, потому что она опять стояла на палубе. Только палуба теперь была не деревянной, как на каравелле Колумба, а неизвестно из какого гладкого материала серебристого цвета. Может быть, пластика, может, сплава каких-то металлов. Удивительное дело, но никаких бортов, ограждавших палубу, не было.