Фантастика-2009
Шрифт:
Ученый усмехнулся. Вот уж где и речи не может быть о преждевременных знаниях, которые могут привести к необратимым последствиям! Все, связанное с ним, Николаем Леонидовичем Коровушкиным, и ассистентом Василием в том числе, например, котлеты по-киевски и деликатесное филе селедки, произведенное совместным предприятием «Санта Бремор», для всех присутствующих здесь уже история...
От мысли о совместном ужине на душе у Николая Леонидовича сразу потеплело. Из неприкосновенного запаса исследователь извлек бутылку «Посольской», потом вторую.
Солнце уже почти скрылось в Атлантическом океане – как раз в той стороне, куда держали путь каравеллы Колумба. На корме «Санта-Марии» появился огонек – это вахтенный зажег масляный фонарь. Такие же огоньки зажглись на идущих следом «Пинте» и «Нинье». Каравеллы с наполненными ветром парусами, едва освещенные призрачным светом бесчисленных звезд, бесшумными тенями скользили по легкой волне к великому открытию, которое ожидало дона Кристобаля Колона, как испанцы называли Христофора Колумба.
А Николай Леонидович Коровушкин, которого далекие потомки, он уже знал, будут почитать, как одного из крупнейших ученых XXI века (правда, за что именно неведомо), вскрывал упаковку с пластиковыми тарелками, собираясь как раз для этих потомков сервировать неприхотливый походный ужин. Даже более чем неприхотливый, потому что банкетных столов и стульев он в путешествие по времени не догадался захватить.
Ассистент Василий, наблюдая за занятием Коровушкина, изрек сентенцию:
– Шеф, это просто сюрреализм какой-то! Кафка отдыхает! Дружеский ужин с людьми из нашего будущего! А поужинать, кстати, давно пора.
Китайские ученые от приглашения отказались с церемонной, истинно китайской вежливостью. Видимо, в этот вечер не испытывали никакой потребности в общении, а хотели побыть в своем узком кругу.
Ну а все остальные не заставили себя ждать. Причем Франсуаза Вильнев и Мари Куше вышли из французского шара в платьях диковинного покроя, которые в конце XXII века скорее всего считались вечерними. Это неопровержимо доказывало, что француженки остаются француженками, даже путешествуя в машинах времени.
Разглядывая нижний край платья Мари, обрезанный причудливой волной, ассистент Василий застыл столбом. Толкнув его в бок локтем, Николай Леонидович пригласил всех к столу:
– Прошу присаживаться!
Подавая пример, он первым опустился на серебристую плоскость, поджав по себя ноги, словно татарский хан.
Мари грациозно опустилась рядом с Василием, томно повела взглядом вокруг себя и оживилась, найдя глазами музыкальный щипковый инструмент. Похоже, путешественнице по времени тоже довелось поработать в загадочном научном центре, который назывался Лапидовилем, потому что и ей был знаком русский язык:
– О, да ведь это же...
– Гитара, – смущенно подсказал Василий.
– Гитара, конечно, как я забывать! Старинный инструмент! Вы брать с собой даже в путешествие по времени гитара, – молвила Мари и погрозила Василию пальчиком. –
Ассистент Коровушкина смутился еще больше.
Новозеландец Пит Фергюссон сразу же нашел для себя другой предмет интереса.
– Ого, – восхитился он тоном знатока-антиквара, взяв руки бутылку «Посольской». – Этикетка на вид старинная! Очень старинная!
– Дай взглянуть! – откликнулся Морган. – Чего же ты хочешь! Для нас этой бутылке три с лишним века.
Новозеландцы замолчали, переглянулись, и, возможно, оба подумали, что имеет место удивительный парадокс. Бутылке триста с лишним лет, этикетка на ней старинная, и тем не менее, и бутылка, и этикетка новенькие, да и на содержимом бутылки прошедшие века явно никак не сказались.
Николай Леонидович поддержал разговор:
– Вековой пыли на бутылке нет.
Он взял «Посольскую» из рук Моргана и разлил по пластиковым стаканам.
– Вы хотя бы знаете в своем далеком будущем, что такое водка? – спросил Николай Леонидович полушутя-полусерьезно. – Или для вас это уже реликт, легенда?
– Конечно, знаем, Ник! – ответил Фергюссон. – Лучшая водка у нас, это...
Он не договорил. Наверное, снова вспомнил о Соглашении.
Николай Леонидович поднял стакан, понимая, что на правах хозяина должен произнести первый тост, но подходящие слова никак не шли на ум. Вообще-то у них в лаборатории, в узком кругу, первым тостом на всех застольях были шутливые слова – «со свиданьицем!», но в данных сюрреалистических условиях они прозвучали бы, конечно, нелепо и двусмысленно.
– Тосты в ваших веках еще говорят? – поинтересовался ученый на всякий случай.
Неожиданно ответила французская исследовательница Франсуаза Вильнев. Причем по-русски – очевидно, и она прошла через таинственный Лапидовиль.
– Тосты обязательно говорить. Добрые слова соединяют людей.
Николай Леонидович наконец нашелся.
– За истинную науку, которой не страшны ни пространство, ни время! И за отважных людей, готовых их преодолевать!
– Прекрасные слова, – сказала Франсуаза, – браво, Николя!
Выпили все. Николай Леонидович с удовольствием отметил, что и филе селедки совместного предприятия «Санта Бремор» пришлось далеким потомкам по вкусу. Поинтересовавшись из научной любознательности датой изготовления, Пьер Дюма воскликнул:
– О-ля-ля! Полтора века прошло!
– Три с лишним века, – поправил его Пит Фергюссон.
Николай Леонидович налил по второй. Но после этого бутылка опустела – все-таки она была одна, а за товарищеским ужином собрались одиннадцать отважных ученых, готовых преодолевать пространство и время. И не только готовых, подумал Николай Леонидович, на душе у которого успело потеплеть, но уже преодолевающих. В преодолении случилась, правда, какая-то необъяснимая накладка, но все обязательно должно было кончиться хорошо.