Фантастика 2008
Шрифт:
— Но почему Петра?! — закричал я. — Почему ее?
— Она экскурсовод, отвечает за безопасность туристов…
Я ошарашенно умолк. Дядюшка Габи тоже молчал.
— А как они нашли труп?
— Они увидели сверху, как что-то закапывают в горах, — ответил Габи.
— Сверху?! Господи… — Я застонал и опустился на подушку.
— Со спутника, — объяснил Габи. — Он был отцом одного из военных. Когда стали искать, запросили кадры того дня со своих спутников. Увидели телегу Себастьяна и людей, которые что-то копали… Отправились туда
Я молчал. Мне казалось, что жизнь кончена и говорить больше не о чем.
— Перед тем как пойти на базу, Матей зашел ко мне и велел передать тебе кое-что, — неохотно произнес Габи. — Он взял с меня клятву, что я тебе передам слово в слово. Но я не хочу передавать гадости.
— Что он сказал, дядюшка Габи?
— Думаю, это уже совсем не важно, Влад.
— А может, важно! — Я резко привстал.
— Он сказал, чтобы ты отправлялся в гроб.
— Что ж… спасибо ему на добром слове… — вздохнул я.
— Он сказал, ты разберешься.
Спустившись в подвал, я щелкнул выключателем и прошел до самого склепа, стараясь не смотреть на макет виселицы во второй комнате. Здесь все было, как прежде — экскурсий по замку с тех пор не водили. Я не рассчитывал, что догадка окажется верной, но ее надо было проверить. И как только я подошел к гробу, сердце уже забилось — еще раньше, чем я откинул ветошь и заглянул внутрь. Но сперва я прислонился к холодной каменной стене и немного постоял, чтобы прекратилось головокружение. Чувствовал я себя самым слабым и больным на земле, да и в душе было пусто — наверно, так себя чувствует человек, искусанный вампирами.
Устройство я собрал прямо здесь, на полу склепа, подсоединив генератор к патрону лампочки. Собрать прибор оказалось легко — Матей обмотал контакты изолентой разных цветов, чтобы мне было легче разобраться. Я не помнил точно, какие ручки он крутил, но это тоже оказалось несложно.
На темном истоптанном камне послушно возник светлячок лазерного прицела и быстро разросся в хорошую дыру. Вот только Земли там не было. Я сперва испугался, что делаю что-то не так, но, покрутив наугад ручки, заметил быстро мелькнувший в дыре синий край. Наверно, крутя ручки, можно было навести дыру как объектив и на Луну, и на Солнце, но они меня не интересовали. Я вывел Землю точно в центр и залюбовался.
На глазок до нее было каких-то пять или десять сантиметров. Мне тоже почему-то очень хотелось протянуть руку и дотронуться до нее, пощупать пальцем, какая она? Мокрые ли океаны? Жесткие ли горы? Холодные ли шапки на полюсах?
Но потом взгляд упал на чужой далекий континент, и я сказал себе: стоп. Здесь действительно нужен острый и крепкий осиновый карандаш. По крайней мере эти люди на моем месте не стали бы сомневаться, как не стали сомневаться, испытывая атомные бомбы. Осталось сходить в лавку тетушки Агаты, пока она ее не заперла.
«Господи, — тихо произнес
Александр Сальников
АГАСФЕР С ОСТРОВА МУРАНО
— И это все? — спросил Франсуа, пытаясь разглядеть в стремительно густеющих сумерках, добрались ли беглецы до кромки прибоя. — Четыре подмастерья?
— Три, три подмастерья, господин, — ответил венецианец, нервно поглядывая на державшегося в опасной близости второго француза. Тот ежился на ветру, кутаясь в плащ. — И один настоящий мастер, из хорошего рода.
— М-да? — с сомнением произнес Франсуа. Его люди уже должны были окружить стекольщиков и усадить в лодки, но рисковать Франсуа не хотел, решил еще потянуть время. — Я видел их лица. Они все слишком молоды, чтобы цех объявил их мастерами. Мне кажется, или наш друг лукавит, а, Жан-Жак?
Молчаливый француз хмыкнул и навис над оробевшим венецианцем.
— Побойтесь Господа, синьор! — заторопился тот. — Один из них настоящий мастер! Ему вверили грамоту полгода назад. Можете проверить, она у него с собой. Его зовут Никколо. Никколо Ломбардо.
Ночное небо окончательно заволокло тучами. Начал накрапывать дождь. В темноте, стершей грань между хлябями небесными и морскими, трижды загорелся и погас огонек: беглые стекольщики поднялись на борт барка. Франсуа довольно улыбнулся:
— Ломбардо — известный род. Ты молодец. Но этого недостаточно, мой друг. Мы уговорились на десятерых.
Венецианец пожал плечами:
— А что я могу сделать? Я и так рискую, господин! Совет Десяти приговорит к смерти любого, кто попытается сманить зеркальщиков из Мурано. Я уже не говорю, что по закону будет с самими мастерами и их семьями.
— Я знаю ваши законы, — холодно оборвал Франсуа. — Здесь тысяча цехинов. По двести пятьдесят за каждого. — Кошель глухо звякнул, тяжело упав под ноги венецианцу.
— Но, синьор, — начал было тот. — Вы же понимаете, каких трудов мне стоило уговорить этих зеркальщиков.
Франсуа поморщился. Он никогда не торговался и на дух не переносил сквалыжников.
— Двести пятьдесят. Ни цехином больше. Когда ты подготовишь остальных?
— Вы не понимаете, синьор? — Венецианец всплеснул руками. — Не будет остальных! Просто чудо, что эти-то согласились.
— Очень жаль, — скорбно произнес Франсуа. — В таком случае — прощайте, мой друг.
Полшага — и Жан-Жак прильнул к венецианцу, прижал его к себе. Не было слышно ни крика, ни удара, ни чавкающего звука, с которым сталь наискось взрезает брюшину и врывается в легкие.