Фантастика 1987
Шрифт:
Разумеется, здесь нужна не просто механическая замена в тексте имени Джона на имя Николая, Тараса или Сурэна, но последовательное выявление в личности героя специфических черт того или иного народа, что, несомненно, поспособствует обогащению произведений наряду с постоянным утверждением в них мотивов интернационального содружества представителей разных национальностей.
Принципиальным в фантастике, публикуемой молодогвардейцами, является новизна и свежесть научных идей, их самобытность. Возрастающая роль научнотехнического прогресса в нашем обществе рождает необходимость обеспечения кадрами всех отраслей науки и техники. А вопрос подготовки кадров зачастую оказывается связанным с научной фантастикой, которую широко читает молодежь, часто через эту литературу приходя к увлечению романтикой научного
Сложности современного научного поиска, дефицит оригинальных идей отражаются в литературе обращением авторов к различным вариациям на известные ранее темы космических странствий, встреч с пришельцами, парадоксов времени и путешествий в нем, робототехники, изобретений невероятных приборов и проч.
Самобытный поворот сюжета, стремление автора по-своему выразить присущее ему понимание самых фантастичных ситуаций и коллизий, с точки зрения жителя Земли предположить, что сулят космические дали, уловить героическое начало в характерах действующих лиц, одухотворить техническую мысль человека-творца гуманистическими идеалами - вот то общее, что в той или иной мере присутствует в книгах серии “Библиотека советской фантастики”. При этом каждый писатель-фантаст пробует выявить свой круг тем и проблем, показывает, что его волнует, а иногда тревожит более всего.
Так, С. Павлов в романе “Лунная радуга” (1978-1982) раскрывает, с какими непредвиденными последствиями может столкнуться человечество при исследовании Внеземелья. У четвертых космодесантников после возвращения из дальнего Космоса обнаруживают некоторую перестройку свойств организма, новые сверхъестественные способности. Опасны ли для землян эти люди, не утратили ли они подлинно человеческую сущность, размышляют герои произведения.
Встреча с необычайным заставляет внимательнее продумать существующие нормы морали, пересмотреть “вечные” вопросы. Возможно ли зло во имя добра?
– вот один из таких вопросов, старых, как мир. Его поднимает М. Пухов в рассказах сборника “Семя зла” (1983). Он считает, что нельзя бездействовать, когда для посева чудо-семян с чужой планеты, из которых вырастает все, что ни пожелаешь, вырубаются вековые леса, уничтожаются березовые рощи. И хотя ситуация, рисуемая писателем, фантастична, она проецируется на сегодняшнюю реальность, взывает о необходимости соблюдения экологического равновесия. Герои произведений Пухова убеждены, что только Добро, Разум и Справедливость могут и должны править миром.
Неувядаемую силу чувства любви, торжествующей во все эпохи, воспевает в научно-фантастическом романе “Нет повести печальнее на свете” (1984) Г. Шах.
Неважно, где происходит действие - на Земле XVI века или на планете Гермес в веке XXV: “Повсюду,- пишет автор,- истинное и незаурядное чувство, сметая преграды, засыпая рвы, сближая противозначные полюсы, уравнивает влюбленных и этим раскрывает глаза обществу на несуразности его устройства”.
Если Г. Шаха увлекает исследование психологии людей, то В. Савченко в повестях и рассказах сборника “Алгоритм успеха” (1983) привлекает возможность применения кибернетики к изучению поведения человека. Самые сложные эксперименты, позволяющие ученым двигаться навстречу потоку времени, видеть звук и слышать свет, всегда основаны на нравственном понятии ответственности людей за свои поступки.
Открытие разумной цивилизации дельфинов ставит перед человечеством ряд вопросов, без решения которых контакты могут привести к нежелательным последствиям. Об этом пишет В. Назаров в повести “Зеленые двери Земли” (последнее издание - 1985). Предлагаемые авторам гипотетические решения проблемы сотрудничества двух разумных цивилизаций гуманны и полны исторического оптимизма.
Оптимистическое звучание присуще молодогвардейской футурологической фантастике, рисующей в будущем не мрачные, тупиковые картины гибели человечества, деградации цивилизованного мира, к чему склонны многие западные писателифантасты,
Иногда авторов научно-фантастических произведений привлекают картины недалекого будущего, достичь которое предстоит в ближайшие десятилетия. Так, Л. Хачатурьянец и Е. Хрунов в книгах “Путь к Марсу” (1979) и “На астероиде” (1984) отправляют своих героев в Космос, где личный опыт авторов - непосредственных исследователей космических проблем - специалиста в области космической медицины и летчика-космонавта обогащается смелыми фантастическими гипотезами, осуществление которых близится с каждым днем.
Подзаголовок повести “Путь к Марсу” - “научно-фантастическая хроника конца XX века” - отчасти оправдывает суховатый, насыщенный научной терминологией и астрономическими сведениями стиль повествования. Документальная достоверность, правдоподобие описаний базируются на доскональном знании авторами современной космической аппаратуры, воплощают и их мечту о более совершенной технике полетов. Интересны страницы, посвященные наземной подготовке космонавтов, в процессе которой воспитываются столь необходимые на межпланетном корабле качества, как выдержка, верность долгу, товарищеская взаимовыручка, творческая активность.
Сюжеты о воображаемых путешествиях на отдаленные или вовсе несуществующие планеты также постоянно присутствуют в современной советской фантастике.
Кроме некоторых упомянутых выше книг, они раскрываются в романе Е. Гуляковского “Долгий восход на Энне” (1985), сборнике повестей и рассказов Б. Лапина “Под счастливой звездой” (1978), рассказах сборника М. Пухова “Звездные дожди” (1982) и многих других.
И все-таки все чаще писатели-фантасты обращаются к жизни нашей планеты.
Существует немало произведений, в которых фантастическое тесно связано с земными реалиями, а вторжение необычайного в сугубо будничную жизнь ярче высвечивает обыденность (сборник рассказов Д. Биленкина “Лицо в толпе”, 1985; рассказы сибирского автора М. Грешнова “Сны над Байкалом”, 1983; книга К. Булычева “Чудеса в Гусляре”, 1972; повесть И. Росоховатского “Гость”, 1979; рассказы из сборника Ю. Никитина “Далекий светлый терем”, 1985).
Даже из краткого, далеко не исчерпывающего обзора книг, вышедших в серии “Библиотека советской фантастики”, видно, как широк диапазон этого издания, сколь многопланов его состав. А можно добавить также фантастику сказочную и философскую, памфлетную и юмористическую, психологическую, социальную, историческую, пародийную - все возмoжные аспекты просто трудно перечислить, зато каждому из них отведено свое место в названной серии. Главным для этого издания, что необходимо еще раз повторить, остается созидательный характер фантастики, ее идейная и гуманистическая направленность.
Громадным успехом читателей пользуются выходящие с 1962 года ежегодные сборники “Фантастика”. Их содержание отличается большим разнообразием охвата тем, проблем, жанров и, перестраиваясь с годами, обогащается новыми рубриками, стремясь полнее удовлетворить запросы любителей фантастики.
Материалы сборника сгруппированы в несколько разделов. Фантастика прошлого представлена под рубрикой “Школа мастеров”, где печатаются произведения видных писателей-нефантастов, отдавших в своем творчестве дань фантастическому роду литературы. Ранее, до 1978 года, эта рубрика называлась менее удачно: “Забытые страницы”, “Лавка древностей”. Среди публикаций последних лет - “Потомки солнца” А. Платонова (“Фантастика-78”), “До третьих петухов” В. Шукшина (“Фантастика-79”), “Синяя звезда” А. Куприна (“Фантастика-80”), “Последняя прогулка” Л. Леонова (“Фантастика-81”), “Песнь торжествующей любви” И. Тургенева (“Фантастика-84”), “Косморама” В. Одоевского (“Фантастика-86”). Эти публикации наглядно показывают, что фантастика - составная часть единого литературного процесса и что ею не пренебрегали многие крупные русские писатели, у которых есть чему поучиться современным фантастам.