Фантастика 1986
Шрифт:
Ренате было жаль парня, она участливо спросила:
— А раньше у вас были какие-то свои идеи, задумки? Над чем бы вы хотели работать?
Владимирцев долго молчал, наконец ответил:
— Сейчас, вникнув в десятки чужих работ, кажется, я потерял даже то, что слабо-слабо брезжило.
— Может быть, расскажете мне об этом? Не потому, что я смогу помочь, а просто — легче выговориться и, таким образом, воскресить прежнюю свою идею?
Владимирцев тепло посмотрел на Ренату:
— Что же я вам буду морочить голову? У вас своих забот хватает…
Но остаток дня они провели в Ренатиной загородке. Владимирцев рассказывал, что его
— Мне всегда хочется делать что-то конкретно применимое, а не вообще. В институте должны стремиться не только к фундаментальным исследованиям, но и к гипотезам, поискам, ведущим к реальным делам. Я ценю фундаментальные работы… Но… — горько усмехнулся Владимирцев.
Рената не утешала, она считала: прекрасно, что Владимирцев стремится к исследованиям, дающим практический результат, и ему следует работать прежде всего над теми гипотезами, какие он сам «родил». Посоветовала поговорить с Сергеем Сергеевичем.
IV
Такой разговор состоялся.
Выговорившись перед Ренатой, Владимирцев излагал Алисову ситуацию не столь удрученно, как раньше, но искренне признался, что чувствует себя беспомощным. Передавая Сергею Сергеевичу свои сравнительные записи, анализирующие направленность исследований, ведущихся в лаборатории Алисова, и то, что делают в исследбвательских центрах других городов, Алексей заключил, что работы эти вторичны.
Алисов прочел странички, захмыкал и похвалил:
— Прекрасный обзор! Вы, Алексей, молодец… Вот только не учли работы уральцев… Ну что же, — Алисов потер нос, — полезный сравнительный анализ. Так над чем бы вы хотели работать?
— Мне интересно ваше мнение, — сказал Владимирцев. — Я, Сергей Сергеевич, недостаточно глубоко знаю предмет, — он указал на записи, — чтобы выбирать.
— Хотите, Алексей, мы вас пошлем в командировку? В Москву, Ленинград, Свердловск, Харьков. Посмотрите, что делают коллеги, приедете, расскажете нам. А здесь, как я понял, для вас ничего интересного нет. Во всяком случае, пока.
Несколько месяцев Владимирцев провел в командировках.
Вернулся с почти готовым отчетом, но главное, с наметками предложений, чем бы следовало заняться лаборатории, используя уже сделанные другими открытия. Алисов предложил профессору Димову послушать отчет Владимирцева на секторе. Три дня шло обсуждение сообщения Алексея.
«Это было пиршество идей и гипотез», — скажет потом восторженный профессор Димов.
После дискуссии Рената предостерегла Владимирцева: «Смотрите, Алеша, как бы вы не превратились в лазерного ревизора и информатора. Нужно все же высмотреть свое дело… Мне по-прежнему кажется, что вы способны изобрести собственный порох».
Владимирцев чувствовал, что Рената Георгиевская стала его судьей, более важным, проницательным, чем остальные, поэтому он ей рассказал, что «папка» все же сыграла свою решающую роль. Уже в командировке. Он, кажется, нашел свое дело, хотя и не мог объяснить, как это произошло. «Осенило — это не то… просто без всякой связи с тем, чем занимался в харьковских лабораториях, однажды, уже чуть ли не во сне, ясно увидел и понял световое давление лазерного луча… Почувствовал — вот оно… кажется, понял, что и как искать и чего можно ждать от поисков».
И Владимирцев занялся исследованиями светового давления.
Предстояло проверить предположение. В начале он вел работы на установках
И с детской непосредственностью он решил установить на пути луча хотя бы малый груз. Попросил лаборантку Зину Крашенкову, помогавшую ему, сходить в механическую мастерскую института и поискать там «какие-либо обрезки жести, тонкого металла… от штамповки… как маленькие копеечки…».
Когда лаборантка принесла «копеечки» из жести, Владимирцев выбрал самый крошечный кусочек, сумел устроить его на пути луча; включил установку, переместил «копеечку» на луч. И Зина даже завизжала: «Как здорово!» На ее восторженный клич поспешили в загородку Владимирцева другие сотрудники, поинтересовались, что произошло. Владимирцев молчал, он не спускал глаз с пошевеливающегося на кончике луча кусочка металла. Зина Крашенкова объясняла.
Реакция коллег была однозначной: «Не может быть!» Но у них на глазах Владимирцев сменил несколько «копеечек», и то, что «не может быть», вновь и вновь повторялось. И сразу стали эти эксперименты сенсационными — на луче лазера, направленном вверх, как на палочке фокусника, удавалось удерживать частицы металла весом в несколько миллиграммов. Их, как на подставке, удерживала сила светового давления, мощная сфокусированность луча.
Нельзя сказать, чтобы подобный эксперимент был запланирован, он родился экспромтом.
Много дней кряду Владимирцев и лаборантка Зина Крашенкова повторяли опыты, вели тщательные записи каждого из «сеансов». Владимирцев все еще не мог поверить, что случайно возникшее предположение об еще одном свойстве лазерного пучка так сразу и легко проявилось, даже когда он воспользовался металлическим кружком больших размеров, в две копейки. Наконец Владимирцев позвал Ренату Георгиевскую и Павла Рогатина и показал им «фокус». Рената, увидев, воскликнула: «Не может быть!» Рогатин качал головой: «Этот цирк обещает многое…» И Рогатин и Георгиевская стали смотреть на показатели приборов и просчитывать варианты светового импульса и электромагнитного поля в резонаторе.
Потом за опытами были приглашены наблюдать Сергей Сергеевич Алисов и Савелий Власьевич Димов. Владимирцев просил: «Пока не нужно это… аттестовать. Нужно еще поработать. Я просил бы и товарищей подключиться. Вот если не возражает Рената Михайловна… Может быть, мы вместе и сделаем что-то путное».
Сергей Сергеевич сказал, что Владимирцев в подпорках не нуждается, а если нужна помощь, то в лаборатории помогут.
Вечером в тот же день Рената зашла к Владимирцеву домой, по-соседски; Алексей восторженно принял одну ее идею и напористо заговорил: «Если вы каждый день будете работать на установке, появятся и другие мысли! А если будете в стороне… — он махнул рукой. — Это не принесет пользы!» На следующий день Георгиевская участвовала в работе с расфокусированным лазерным лучом. Они направляли его наклонным в сосуд с водой, где удавалось удерживать пластину уже размером с пятикопеечную монету. Используя неодимовые лазеры, увеличили нагрузку и смогли удерживать все более и более тяжелые металлические пластины. Однажды, резко увеличив силу луча, послали пластину с такой силой вверх, что она рассекла металлический кронштейн светильника на потолке. Владимирцев и Георгиевская переглянулись и радостно рассмеялись.