Фантастика 1966. Выпуск 2

Сборник “Фантастика, 1966” открывается рассказом журналиста В.Фирсова “Бунт”, где автор несколько по-новому показывает взаимоотношения человека и машины.

Привлекает внимание небольшой рассказ Б.Зубкова и Е.Муслина “Непрочный, непрочный, непрочный мир”.

В новом рассказе писателей М.Емцева и Е.Парнова “Возвратите любовь” авторы с большим мастерством показывают, что развитие науки и техники в зависимости от социальной системы может принести человеку не только благо, но и быть причиной его моральной и физической гибели.

Значительное место в сборнике

занимает произведение рижского писателя-фантаста Владимира Михайлова “Глубокий минус”. В нем автор еще раз, в своеобразной форме, возвращается к теме тесной взаимосвязи всех поколений, ибо “не может быть человека без памяти и мечты”.

В новой повести бакинских писателей Е.Войскунского, И.Лукодьянова “Сумерки на планете Бюр” с юмором рассказывается о встрече землян с представителями инопланетных цивилизаций.

Рассказ А.Днепрова “Там, где кончается река”, посвященный необычайному путешествию в мир без времени, в мир “застывших движений, неизменных предметов и связанных друг с другом мелочей”, ставит перед читателями интересную научную проблему.

В рассказе Владимира Григорьева “Аксиомы волшебной палочки” затрагивается тема соотношения интуитивного и логического начал в деле первооткрывания, изобретательства.

Заключает сборник интервью с известным польским писателем-фантастом Станиславом Лемом.

Составитель Н.БЕРКОВА

Художник И.ОГУРЦОВ

ИЗДАТЕЛЬСТВО ЦК ВЛКСМ “МОЛОДАЯ ГВАРДИЯ”

— Иннокентий Борисович, связь кончается. Они уже пилят мачту, — сказал Лебединский.

Он полулежал в неудобном металлическом кресле перед экраном, стараясь дышать неглубоко и медленно.

“Как жаль, — подумал он, — что этот великолепный воздух нельзя будет взять с собой”. В сущности, только здесь, на Луне, он впервые понял, как это замечательно — воздух, когда его много, когда его можно пить, пить, пить — без оглядки на стрелку неумолимого манометра. “Если вернусь на Землю, подумал он, — буду все свободное время лежать где-нибудь на берегу речки и дышать по системе хатха-йоги — полной грудью, начиная вдох и выдох с диафрагмы, чтобы вентилировать легкие насквозь”. За иллюминатором ритмично вспыхивало бесшумное пламя — это взбунтовавшиеся машины разрезали массивные опоры радиорелейной мачты. Пламя атомных горелок выхватывало из мрака фантастические очертания машин, по изрытым склонам кратера метались длинные тени. Мачта уже заметно наклонилась в сторону. Как только она рухнет, погаснет экран видеофона, и связь со Станцией станет возможной только через спутники, если роботы не доберутся и до последней антенны на макушке купола. Но спутники появляются над Базой не так-то часто — им нужно два часа на облет Луны. “Неужели не успеют найти Федосеева? — подумал Лебединский. — Тогда мне каюк”.

— Федор Ильич, а что они строят? — спросил с экрана профессор Смольный. Лебединский молча пожал плечами. — Вы уж присмотритесь, пожалуйста. Почему-то мне кажется, что Федосееву это будет интересно.

Лебединский покосился на инфракрасный экран наружного обзора. Ночь наступила недавно, предметы еще не успели остыть, и на экране было довольно хорошо видно, как приземистые грузовики волокут длинные стальные балки, предназначавшиеся для строительства обсерватории,

к центру кратера, где вырастало какое-то фантастическое сооружение. Вокруг него суетились юркие строительные роботы, что-то обнюхивая, ощупывая, поправляя. Машины двигались в строгом порядке, подчиняясь механической воле главного кристалломозга.

Несколько в стороне ремонтный робот деловито распиливал вездеход Лебединского. Отрезанные куски он тут же взваливал на покорно ожидавшую “камбалу”.

— Что-то не додумано в этих машинах, — сказал Лебединский. — На Земле они вели себя, как ягнята. Я не мог на них нарадоваться.

— Федор Ильич, может быть, вы все-таки приготовите взрывчатку? На случай, если Федосеев не отыщется. Иначе вам не прорваться.

— Не стоит к этому возвращаться, Иннокентий Борисович. Я понимаю, что Международный Совет вам не дает житья. Но Федосеев отыщется. Человек не иголка. Время еще есть.

Профессор Смольный кивнул головой и задумался. Конечно, в Совете предложили радикальное решение. Взрывчатка на Базе есть, и швырнуть пакет в “бегемота” — так назывался робот-координатор — даже в неудобном скафандре не составит труда. Пока взрывчатка долетит, Лебединский вполне успеет укрыться от осколков в куполе. Но если большой кристалломозг погибнет, строительство обсерватории будет сорвано. Роботы работают круглосуточно, а люди так не могут. Три смены по двадцать человек, прикинул профессор в уме. По человеку на машину. Станция не вместит даже половины. Да и прокормить столько народу мы не сможем. А времени нет. “Океан” стартует к Марсу через три месяца. Планеты ждать не будут.

А отложить вылет — все равно что отдать готовый корабль на слом. За два года он безнадежно устареет.

Профессор привычным жестом поднес руку к подбородку, чтобы погладить давно сбритую бороду, и тут же опустил ее.

Что поделать — бород на Луне не носят. В скафандре борода неудобна и опасна.

Лебединский увидел на экране, как за спиной у Смольного появилась фигура радиста. Он протянул профессору радиограмму.

— Это американцы, — сказал начальник Станции, пробежав текст. — “Потомак” завершил маневр и идет к Луне. Фостер сказал, что он или взорвется, или успеет к вам.

— Дай бог ему не взорваться, — вздохнул Лебединский. — Но я не знаю, как он надеется выгадать на этом перелете чуть ли не сутки.

— “Потомак” идет почти напрямик с десятикратным ускорением. Расход топлива невероятный — он сожжет за один рейс свой месячный запас, но зато выиграет время.

— Фостер славный парень, — задумчиво сказал Лебединский. — Ему сейчас нелегко.

Он снова вздохнул и посмотрел на циферблат часов.

На экране опять возникла фигура радиста.

— Иннокентий Борисович, — сказал он, — получена ракетограмма от Чередниченко.

— Вот видите, Федор Ильич, — с притворной бодростью сказал Смольный, прочитав текст, — Чередниченко опережает график на две минуты. Водители — молодцы. Ваша задача значительно облегчается. Но вы все-таки приготовьте взрывчатку. — И он исчез с экрана.

“Все, — подумал Лебединский. — Спилили они мачту. Теперь остается только ждать. Неужели так и не найдут Федосеева?” Он протянул руку к пульту и выключил ставший ненужным экран.

Разведочный робот-скалолаз стоял наготове в открытой камере шлюза, слегка шевеля восемью суставчатыми ногами.