фанфик
Шрифт:
Не желаете присоединиться? – Гарри так лучезарно улыбнулся, что новое украшение его лица превратилось из кривой черты в почти прямой угол, – профессора Тонкс и Снейп, ну же!
– Я согласна, – Тонкс думала не долго, а директор стоял и то и делал, что дарил всем свои детские улыбки.
Снейп безумно хотел попробовать свои силы, но НЕ ПОЛОЖЕНО Хогвартскому ужасу вот так спокойно играть в детские игры. Но ведь хочется…
– Каковы правила? – Снейп ужаснулся, неужели это он сказал?
– В игре четыре подачи, заметили, наверное, перчатка заряжается заклинанием "Абсорб", не держать подачу
– Нюнчик! Погремушка! – выражение лица Снейпа просто было неописуемо, и Гарри поклялся себе, что найдёт способ протащить фотоаппарат в Омут Памяти, не повредив его, дабы заснять этот момент для целых поколений гриффиндорцев.
– Блэк… Неужели у меня есть возможность глушить тебя столько, сколько душе угодно. Я дождался этого момента, – голос Снейпа был холоден как пространство вокруг луны, это просто не передать словами. Тонкс побежала обниматься со своим дядей и рассказывать тому, как его рады видеть. Конечно, Дамблдор уже посвятил весь птичий орден в то, что произошло с Поттерами. После недолгих манипуляций и делений команды определились и Гарри вместе со Снейпом, близнецами, Джен и Тедди встали против трёх бывших авроров, Графини Кассан, Ваки и Моны. Когда Гарри велел первыми подавать Джен и Снейпу, сам же тихо произнёс.
– Северус, без личных счётов, иначе проиграем. Следи за нами и постарайся как можно лучше вписаться. Кто-кто, а ты сумеешь сделать это быстро, – и Гарри дал отмашку для начала дуэли…
Ещё через час появились первые, неспособные более шевелится от усталости. И это были… Снейп с Тонкс, конечно! Группа уже давно привыкла к подобному и даже Гермиона и Ваки были, ну если не бегать, то ходили весьма бодро. Как ни странно, публика наблюдала уже два часа к ряду и не думала расходиться. Конечно, не мало поспособствовал этому директор, создавший вокруг купола что-то вроде трибун, которые были тут же заняты, а потом эльфы принесли сладостей, и детей уже просто невозможно было бы прогнать.
– СТОП! Всё, закругляемся. Замученных профессоров под мышки и в штаб, а то как я буду себя чувствовать, если профессор Снейп завтра не сможет сорвать злость на своих слизеринцах, а дотерпит до вторника и попадут под раздачу хаффлпаффцы, – Гарри улыбнулся и на всех наложил чары, чтобы скрыть личности всех присутствующих.
– Гарри, можно я без чар пойду?
– Мона, неужели тебе есть дело до того, что они о тебе думают? – Гарри был действительно удивлён тем, что девушка захотела покрасоваться.
– Нет, я хочу показать этим детям, какие они твёрдолобые и то, как сильно они могут своими заблуждениями ранить окружающих, – Грейнджер говорила ровно и спокойно. Не было даже тени сомнений в том, что её цель именно такая. Она впервые напомнила Главному свою кровную сестричку.
– Мона, золотце, ты собралась что-то показывать "детям"? Смею напомнить, что тебе шестнадцать, – не удержался Сириус и весело засмеялся, а его тут же поддержало большинство.
– А я то думала, что меня не считают ребёнком! – а вот Мона приняла всё слишком близко к сердцу и все мгновенно прекратили сборы.
– Мона, ты ребёнок,
– Ни возраст определяет ребёнок ты, или нет. Когда перестанешь обижаться на подобные фразы и поймёшь, что никто из нас не хочет тебя обидеть, я сам первым назову тебя взрослой девушкой, – Фрэд проследовал за братом, а Мона просто залилась краской.
– Я не против, конечно, можешь пройти без чар. Главное чтобы это не было попыткой удовлетворить самолюбие. И… за эти два месяца ты стала другим человеком. Хорошим человеком и отличным другом, Мона, не ищи подвоха в наших словах. А в словах Сириуса даже смысла искать не стоит, бесполезно, – Гарри улыбнулся крёстному, а Римус тут же подхватил эту мысль и начал развивать тему безмозглости потомка древнейшего семейства Блэк. На эту тему оборотень мог разговаривать часами.
После того, как Гарри напоил профессоров бодрящим зельем, все с ними вместе отправились в штаб. А эффект, произведённый на толпу был просто потрясающий.
Сначала из-под купола выходят близнецы Уизли, следом идёт четыре размытые фигуры и две явно заняты тем, что доказывают третей степень её (его) умственного развития. Джени всегда поддерживала своего пока ещё друга в таком начинании, а, шедшая рядом, Валеса принимала за благо просто игнорировать этот детский сад.
Затем появляются профессора Снейп, Тонкс, Уайт, какой-то паренёк лет шестнадцати, очередная размытая фигура и… Гермиона Грейнджер, которая упорно спорит с Уайтом и последний… СМЕЁТСЯ! Человек, с которым они знакомы, НЕ МОЖЕТ СМЕЯТЬСЯ.
Это монстр в человеческой шкуре, притом сильно потрепанной шкуре. А контрольный в головы был вид Гермионы Грейнджер. Вернее той, в которой можно было узнать вышеупомянутую.
– Директор, не желаете составить нам компанию?
– А куда вы собираетесь? – улыбнулся Альбус.
– Покажу профессорам нашу берлогу и расскажу пару баек, – сказал мгновенно ставшим серьёзный Гарри.
– Как я могу пропустить экскурсию по берлоге и пару баек? – улыбнулся директор.
Лишний раз не стали рисковать, и так слишком большая куча народа видела странных людей скрытых маскирующими чарами, а потому дойдя до ворот Хогвартса все трансгрессировали к входу в гараж. Не зачем всем знать о точках внутри здания со снятым щитом. Кругов на полу теперь не было, ибо все и так знали их местоположение, а потому краску, обозначающую их, стёрли. Тех, кто не знал пункта назначения, подвергли принудительному перемещению, которое само по себе не является большим удовольствие.
– Проходите, ничего трогать не стоит, может быть опасно для жизни, – с ласковой улыбкой произнёс Поттер, стараясь усугубить эффект.
А ведь было, что усугублять. Для начала никто не ожидал увидеть магловскую машину! А так как от этой машины магией буквально несло, трое магов просто стали, стараясь вернуть челюсть на её место, а глаза назад в орбиты. После первого шока наступил второй. А потом считать стало бы сложно. Вакогинар, после того как закончил с практичными новшествами дома, снова взялся за "дизайн". Для начала в гараже были сделаны несколько окон, притом вид из них открывался самый разный.