Фальшивый папа
Шрифт:
– При гипогликемии всегда надо носить с собой сладкое! – напомнил он. – Берите-берите, не стесняйтесь, это же как лекарство.
Пришлось взять у него конфеты. Мне уже было стыдно за мою выдумку. Мы поблагодарили хозяина и медленно направились к калитке. Выйдя на улицу, мы повернули направо и, лишь убедившись, что Дружинин уже не может нас увидеть, дали волю смеху, душившему нас.
– Ой, не могу! – стонала Мотька, держась за живот.
Тут к нам подскочили мальчишки.
– Ну вы даете! Отмочили номер,
– Аська! Что ты выдумала? Какая такая… кемия у тебя? – накинулась на меня Мотька.
– Не кемия, гипогликемия, это недостаток сахара в организме. Я один раз видела такой приступ у одной маминой знакомой. Она вся побелела и стала в обморок падать, а потом сладкого чаю напилась, и порядок. Сама же видела, он нисколько не удивился!
– Да, и даже конфетами нас снабдил. Хорошие конфетки, «Белочка», мои любимые. Угощайтесь, ребята!
– Да, с вами не соскучишься, – смеялся Митя.
– Вы снять-то его успели? – спросила я.
– Успели!
– Мотька, а что ты такое про цветы и Кирьяновых каких-то плела? Я со страху чуть не померла!
– А это мне та старушка рассказать успела, вот я и ввернула, чтобы он чего не заподозрил! А вообще-то хороший дядька, добрый, на преступника не похож!
– Похож не похож, а проверить надо. Кстати, выясните сегодня, какого цвета машина у Кошелева и какой марки. Вдруг это та же самая машина?
– Интересно было бы спросить Юлиана, знает ли он Кошелева, и понаблюдать за его реакцией, – мечтательно проговорил Митя.
– Нет, еще рано, – оборвал его Костя, – надо сперва выяснить расклад, а так можно все дело испортить.
– Костя, а может, ты прямо сейчас, со станции, позвонишь своему дяде? – сказала Мотька.
– Зачем? – удивился Митя.
– Как зачем? А номер машины?
– Моть, у тебя совсем крыша поехала?
– Почему это? – оскорбилась Мотька.
– Да ты же сама нам сообщила имя, отчество и профессию Дружинина. Так зачем же что-то еще выяснять через ГАИ, тем более что могут понадобиться сведения о машине Кошелева.
– Верно! – засмеялась Мотька. – Но ты все же, когда будешь выяснять насчет Кошелева, попроси заодно и этот номерок проверить, мало ли что…
Глава VIII
ОСОБЫЕ ПРИМЕТЫ ЕСТЬ?
На обратном пути Костя сказал:
– Первым делом я проявлю пленку и напечатаю карточку этого юриста. Вечером покажете ее Люде. Что-то здесь все-таки мне не нравится. Ясно, что горе-папаня уже соврал. Дача не его!
– Если это не одно и то же лицо, – заметил Митя.
– И все равно – он либо не Кошелев, либо не Дружинин!
– Ой, а вдруг он шпион! – воскликнула Мотька.
– Погоди, давай сначала все выясним,
– Да, очень подозрительная история! – подхватил Митя.
– А Людке скажем про то, что дача принадлежит Дружинину? – спросила Мотька.
– Конечно! Она же первая своего папочку заподозрила, так что это не будет для нее ударом, – ответил Костя.
– Я только не понимаю, почему она не хочет откровенно все рассказать матери, – заметил Митя. – Мать бы сразу этого псевдопапашу разоблачила, и дело с концом!
– А если он не псевдо? Мать не желает о нем даже слышать, устроит девчонкам бенц, потом еще с отчимом каша заварится, не расхлебаешь! Да и жалко упускать такое интересное дело! – с жаром сказала я, и они со мной согласились.
Мы простились с ребятами и прямиком направились к Мотьке. Из школы еще рано было возвращаться. Напившись чаю с сухариками, мы решили, что хорошо бы перехватить Люду по дороге из школы. С этой целью мы спустились на второй этаж и в окно лестничной клетки стали наблюдать за дорожкой, ведущей к подъезду. Минут через десять мы заметили понуро бредущую Люду.
– Пошли! – скомандовала Мотька.
Мы выскочили навстречу Люде. Она просияла.
– Вы! А я уж думала: вы меня бросили!
– Ни фига себе! Мы школу из-за нее прогуляли, все утро на Ландышевой улице проторчали, а она… – притворно обиделась Мотька.
– Правда? Ой, девочки!
– Людка, пошли ко мне! Нечего нам тут на глазах у всего двора околачиваться. Там тебе все расскажем. Кстати, ты номер машины не выяснила? – поинтересовалась Мотька.
– Когда? – удивилась Люда. – Он не звонил, у меня его телефона нет. А что вы узнали?
– Погоди, скажи сперва, какого цвета у него машина? Синяя? «Шестерка»?
– «Шестерка» или нет, я не понимаю, а цвет у нее рыжий.
– Ты уверена? – спросила я.
– Еще бы! Цвета я различаю!
– А как он выглядит, твой папаша?
– Высокий такой, седой.
Мы с Матильдой переглянулись. Но, с другой стороны, высоких и седых на каждом шагу хоть пруд пруди.
– А какие-нибудь особые приметы есть? – допытывалась я.
– Какие особые приметы?
– Ну, скажем, сломанный нос, очки, шрамы, родимые пятна?
– Усы, борода, – добавила Мотька.
– Ну, вы даете, как в кино! – восхитилась Люда. – Да нет, вроде ничего такого… Вспомнила, у него на левой руке шрам! Вообще-то его под рубашкой не видно, но он поддернул рукав, и я увидела шрам чуть повыше запястья.
– Молодец! Приметливая! – похвалила Матильда. – Значит, точно не он! Юлиан был в рубашке с короткими рукавами, и никаких шрамов я не заметила.
– Вот именно, не заметила! Могла просто не обратить внимания, – предположила я.