Фальшивомонетчики

Вилинович Анатолий

— Что касается записанного диалога, мой дорогой босс, то у меня нет каких-либо оснований сомневаться в чем-то, за исключением… — запнулся Хубер.

— За исключением чего, мой верный Карл?

— А того, что не детектив Гарри Дон, ни газетчица Делла Стрит почему-то еще не возвращаются из Милана. Мои парни побывали в офисе Дона и его секретарша ответила, что его нет на месте и когда он будет ей неизвестно. Затем мои парни побывали и в редакции этого старого оболтуса Джона Барнета. Он ответил, что его журналистка Делла Стрит по совету докторов занялась своим

здоровьем. Но это он сказал как-то неуверенно, босс… Странно…

— Ничего здесь я не вижу странного, Карл. Почему это для тебя является странным? Журналистка после Милана решила подлечиться. А вот что касается детектива Гарри Дона, то действительно, почему бы это ему, получив вознаграждение из тех пятидесяти тысяч долларов, не возвратиться в свою контору и заняться своей прямой работой?

— Возможно, босс, узнав о гибели своей подопечной, он занялся расследованием причин этой аварии…

— Возможно, возможно… — протянул голос босса. За невидимым экраном. — Но вернемся к фотоснимкам, Карл. Ты говорил, что их уже видел. В твоей феноменальной зрительной памяти я мог уже не раз убедиться. Так эти снимки ты видел недавно или как только прибыл в Милан?

— Босс, я, конечно, могу и ошибиться, но всё же мне думается, что эти снимки я видел в каком-то журнале и в некоторых газетах вскорости по прибытию в Милан. Я находился в отеле и, поджидая сообщения своих парней, коротал время, просматривая прессу.

— Так, так… Это очень любопытно, очень любопытно… — замолчал босс на некоторое время. — Одну минуточку, Карл, позвонил телефон…

Карл Хубер откинулся на спинку кресла, закурил сигару и задумался над вопросами своего босса и ответами ему. И тут он вспомнил миланского газетчика синьора Точино, который навел его на пиццерию синьоры Августины в поиске Карины. И когда босс вновь заговорил с экрана. У него уже был готовый ответ.

Босс спросил:

— Так что ты думаешь насчет фотографий, Карл?

— Их следует отбить по видео почте в Милан репортеру Точино и запросить где и когда опубликованы эти снимки.

— Это разумное предложение, Карл Хубер, разумное. Я не даром тебя ценю за твою осмотрительность и находчивость, верный мой Карл Хубер. Что ж, так и сделай, я одобряю. Что же касается телефона, который я только что прослушал, то он меня так же озадачил. Но об этом позже. Всё, Карл. Свободен.

Карл Хубер встал и вскинул неожиданно правую руку перед зеркалом в традиционном нацистском приветствии времен войны.

— Это похвально, Карл, что ты помнишь своих отцов, но хотя посторонних и нет рядом, всё же не следует себя демонстрировать — и вдруг воскликнул: — Хайль!

— Хайль, мой фюрер! — щелкнул каблуками и снова вскинул правую руку Хубер. Он круто повернулся и чеканным шагом вышел из комнаты.

Но не успел Хубер выйти в коридор, как был остановлен одним из охранников этого тайного заведения, который сказал:

— Карл, босс просит вернуться в зал.

Хубер кивнул ему и вернулся на свое прежнее место перед зеркалом, за которым тут же зазвучал голос босса:

— Карл, обстановка изменилась.

Позвонил снова телефон и я получил уточненные данные. Ты помнишь ту красивую мисс по имени Джина? Она летела с тобой рядом в первый твой полет в Милан?

— Еще бы, босс, весьма соблазнительная штучка. Но у меня с ней ничего не сварилось, так как я был занят по горло вашим заданием.

— Так вот, Карл, эта Джина является одним из лучших моих агентов для выполнения моих особых поручений.

При этих словах Карл Хубер даже чуть было привстал.

— Уж не для этого, босс, она навязывала мне свои женские чары?

— Может быть. Но я её послал рядом с тобой по другому заданию. А когда ты со своими парнями угодил в полицию, то я и поручил ей дело Карины. Она успешно справилась, представив мне известные уже тебе запись и фотографии о ликвидации Карины.

— Так это её работа, босс? Вот уже никак не мог подумать, что такая очаровательная женщина способна на такие подвиги.

— О, Карл, если бы ты знал сколько у неё таких подвигов, то ты удивился бы еще больше, — усмехнулся босс. — Так вот, после того, как она представила мне запись и фото, я отправил её на отдых. Но вскоре она позвонила мне и попросила моего разрешения слетать на несколько дней в Майями. Я разрешил ей, поскольку экстренных дел для неё у меня не было. И что же ты думаешь, Карл? — замолчал на какое-то время голос.

— Я очень внимательно вас слушаю, мой босс.

— Первый звонок, о котором я тебе говорил, что скажу о нем позже, мне сообщил, что наша очаровательная Джина вылетела рейсом не в Майами — Флориду, а как ты думаешь куда?

— Ну, босс, мест много куда она могла направиться, изменив свой маршрут…

— Я попросил моего агента дежурившего в аэропорту уточнить еще раз и вот сейчас он меня заверил, что наша распрекрасная Джина вылетела в… — сделал паузу голос, — в Милан!..

— Вот это да! — заерзал в кресле Хубер.

— Поэтому я и возвратил тебя, Карл, чтобы изменить теперь наши планы, обсудить это всё по-новому. Что ты думаешь насчет всего этого, мой верный друг и помощник?

— Что я думаю, босс? А то, что не буду отбивать фотографии газетчику Точино, а вместе со своими парнями тоже вылечу в Милан.

— Верно, мой Карл. Я так и полагал что твои мысли совпадут с моим решением. Сегодня же вечерним рейсом и отправляйся. Хайль! — повторил босс, то что он только в редких случаях произносил, подчеркивая этим самым свое важное решение-задание.

— Хайль, мой фюрер! — в тон ответил ему Хубер и быстро вышел из комнаты докладов.

Вечером со своими подручными Винрихом и Даксом Карл Хубер уже садился в самолет делающий рейс в Милан.

22

Самолет шел на большой высоте, пересекая океан. Джина, откинувшись в мягком кресле дремала, предаваясь обдумыванию своих предстоящих действий в Италии. Постепенно её мысли пошли в другом направлении и она, сама того не желая, вдруг начала вспоминать свою прошлую жизнь молодой и красивой женщины.