Fallout: Ядерная Самба
Шрифт:
Т
«Тампиньяс» (Tampinhas): Крышки от бутылок, местная валюта в Рио. «Театро Мунисипаль» (Teatro Municipal): Городской театр, захваченный Манфредом Безумным и превращенный в его «дворец» и Арену Безумия. «Техно-Сертанежуш» (Tecno-Sertanejos): Фракция в Рио, занимающаяся поиском и восстановлением довоенных технологий. Верят, что технологии — ключ к выживанию и возрождению. Руководство (Дона Ферра, Кальдера) предало Зеда и часть своих людей (Изабель, Рауля). Их мастерская — «Железо и Вольт».
У
Умбра (U-7B):
Ф
«Fundacao Oswaldo Cruz» (Фундасау Освалду Круз): Старый научный центр в районе Мангиньос, где до войны проводили исследования в области вирусологии и генетики. Место, где Зед, Изабель и Рауль пытались расшифровать данные с кристалла Калькулятора.
Ч
Чайка-мутант: Мутировавшая чайка размером с индюшку, с большим клювом и злобными глазами, обитающая на пляжах Рио.
Ш
«Шестерка» Института: См. «Ассистент».
Э
«Электрические Угри» (Enguias Eletricas): Банда, контролирующая старую электроподстанцию «ЭлетроРио-Норте». Ликвидированы «Техно-Сертанежуш» при участии Зеда. «ЭлетроРио-Норте» (EletroRio-Norte): Старая электроподстанция, частично уцелевшая и контролируемая «Электрическими Угрями». Захвачена «Техно-Сертанежуш».
Я
Ядерная Самба: Образное выражение, описывающее хаос и безумие постъядерного Рио. Также название самой истории.
Глава 1
Глава 1: Соленый Привкус Ада
Тошнотворный рывок, и мир взорвался болью.
Зед открыл глаза, или, по крайней мере, попытался. Правый видел лишь мутную, красную пелену. Левый, после нескольких судорожных морганий, сфокусировался на сером, колышущемся мареве. В ушах стоял гул, сквозь который пробивался мерный, назойливый треск. Что-то острое и холодное впивалось в левый бок.
Он лежал на чем-то твердом и неровном, лицом вниз. Запах. О, этот запах. Смесь гниющих водорослей, соленой воды, озона и чего-то еще — сладковато-трупного, от чего свело желудок.
Стиснув зубы, Зед перекатился на спину, и небо над ним качнулось. Серое, без единого просвета, оно давило, обещало то ли дождь, то ли очередную порцию радиоактивных осадков. Треск в ушах не прекращался. Он машинально поднял левую руку. На запястье тускло светился разбитый экран «Ассистента» — институтского аналога Pip-Boy. Цифры счетчика Гейгера скакали в красной зоне. «Мило», — прохрипел Зед, и собственный голос показался ему чужим.
Он сел, превозмогая
Память вернулась коротким, злым уколом. Секретная миссия Института. Южная Америка. Отчеты о довоенных технологиях, слишком ценных, чтобы их игнорировать. Аномальная зона над океаном. Идеальный шторм или… или что-то другое. Вспышка. Крики. Потом темнота.
«Институт всегда говорил, что расширение горизонтов полезно, — пробормотал Зед, ощупывая бок. Рука наткнулась на липкую, пропитанную кровью ткань комбинезона. — Кажется, мои горизонты только что расширились до размеров этого проклятого континента».
Он осторожно расстегнул комбинезон и задрал его остатки. Рваная рана сантиметров десять длиной, не слишком глубокая, но края выглядели скверно. Осколок металла или коготь какой-то твари? Сейчас уже не разберешь. Нужно промыть и зашить, иначе эта тропическая благодать сожрет его изнутри какой-нибудь экзотической заразой быстрее, чем радиация.
Над головой с мерзким клекотом пронеслась тень. Зед вскинул голову. Чайка. Только эта «чайка» была размером с приличную индюшку, с непропорционально большим клювом и тусклыми, злобными глазами. Она уселась на один из обломков и уставилась на него, словно прицениваясь. Еще несколько таких же тварей бродили по пляжу, выклевывая что-то из выброшенной на берег раздувшейся туши, отдаленно напоминающей дельфина, только с лишней парой плавников.
«Пляжный отдых, говорили они, — хмыкнул Зед. — Солнце, море, песок. Забыли уточнить про радиацию и мутировавших чаек-переростков».
Он заставил себя подняться на ноги. Голова кружилась, но не критично. Первым делом — инвентаризация. Кроме «Ассистента» на руке, который хоть и был поврежден, но показывал время, уровень радиации и какие-то обрывки карты местности с чудовищными помехами, у него не осталось почти ничего. Нож исчез. Табельный институтский бластер — тоже. В одном из карманов нашелся единственный стимулятор — последняя надежда на экстренное исцеление. В другом — полпачки патронов для крупнокалиберного пистолета, которого у него теперь не было. Иронично.
«Просто великолепно, — он сплюнул на песок. — Гол как сокол, ранен, и в компании мутантов-гурман».
Он огляделся внимательнее. Пляж был широким, уходящим в обе стороны до мутной дымки. Вдоль берега тянулись руины некогда высоких зданий, теперь похожих на обглоданные скелеты. Кое-где под ногами виднелись остатки знаменитой мозаики Копакабаны — черно-белые волны, теперь разбитые, занесенные песком и грязью. А вдалеке, на юго-западе, сквозь радиоактивный туман едва угадывался массивный, искалеченный силуэт горы, напоминающей Сахарную Голову. Еще дальше, почти на пределе видимости, что-то похожее на гигантскую статую с раскинутыми руками венчало другую вершину. Даже отсюда было видно, что одна «рука» обломана.