Fallout Истории Севера. Том 1

Искатель Евгений Валериевич

Первое, что увидел Генрих - это землю, мрачного серо-бурого цвета, обильно устланную камнями. Зелени было очень мало, большей частью зеленоватые кустики тонкой, но длинной травы. Из деревьев виднелись только сухие или опаленные останки. А потом, когда он вышел из пещеры, он увидел его...небо. Слёзы были совсем не уместны в защитных очках, но он не мог удержаться, и не только он один. Бесконечность, теперь Генрих намного лучше понимал значение этого слова. Оно было бесконечным и прекрасным, и вызывало целую бурю эмоций в его душе. А потом он повернулся в сторону, и увидел солнце. Даже очки не могли удержать его ослепительную мощь и могучий жар. Их сердца бились очень быстро, так как это бывает при первом разе у мужчины, занимающегося

любовью с женщиной. А потом он ощутил ветер, не то мнимое поддувало, которое извергают машины в Убежище, но нечто другое, словно ревущее чудище, что обволакивало его, и насыщало собой. Хотя и такой жуткой жары он тоже раньше не ощущал. А ещё ветер приносил с собой песок и пыль, живущие в Пустоши обычно не обращают на них сильного внимания, но разведчикам эта назойливая штука была в новинку, а часом позже уже сводила их с ума. Ошарашенные, они минут пять стояли на месте, забыв обо всём, ради чего они вышли. Но режущий слух треск вернул их внимание в реальность. Это трещала рация, по которой они должны были связываться с Убежищем.

– Отряд Альфа, как слышите меня?
– прорывался сквозь ощутимые помехи чей-то голос. Генрих не знал его, но скорее всего это был какой-то учёный.
– Подтвердите связь...

Рация была армейского образца, целый ранец, который был вынужден тянуть молодой парень, и по его виду можно было сказать, что она была тяжела. Уинслет не отводя глаз от неба, нащупал трубку, нажал на ней кнопку, и всё ещё находясь под впечатлением. сказал:

– Дом, это Альфа... Подтверждаю связь, помехи 30%... Вы бы видели это ребята...

Голос человека из Убежища немного встревожился, и проявляя нетерпение сказал:

– Что там?! Альфа, что вы видите?! Докладывайте! Вы видите лес или воду?

– Лес?...
– задумчиво произнёс Уинслет. Он словно впал в ступор и поник.

Генрих заметил это странное поведение, и не только в Уинслете. Учёный из Убежища разрывался от вопросов, и его нетерпение всё более нарастало. Генрих почувствовал, что нужно брать ситуацию в свои руки, в конце концов, он здесь что бы вести этих людей. "Ещё успеем насмотреться на этот пузырёк" - подумал он и практически вырвал трубку из рук Уинслета.

– Докладывайте чёрт побери, что там происходит!!
– уже кричал голос из рации.

– Дом, это офицер Донован. Растительности и воды не видно. Здесь... Здесь словно пустыня, практически ничего кроме камней и редких кустов травы нет.

Какое-то время из Убежища не отвечали, после чего на связь вышла сама Крейн.

– Генрих. Генрих ты слышишь меня? Генрих, мы не знаем наверняка везде ли подобная ситуация. Вы должны понять, мы не можем выйти и начинать всё отстраивать просто над Убежищем. Нам нужны ресурсы. И самое главное - большие запасы воды. Сверьтесь со своими картами и пип-боями. Раньше на юго-востоке была большая река, возможно там вы найдёте воду. Генрих, ты слышишь?

– Да Мадлен...слышу.

– Генрих, связь может оборваться, но вы должны следовать инструкциям и найти нам подходящее и безопасное место. Учитывайте возможность радиационного заражения. Не забывайте про Рад-Х. Генрих, вы должны найти нам новый дом... Ты слышишь? Неудача недопустима.

– Слышу...Слышу тебя. "Тебе легко что-то требовать". Мы будем выходить на связь каждые полчаса, пока будет возможность. Когда что-то узнаем, мы вернёмся.

– Генрих напомни всем! Неудача недопустима! Вы НЕ можете вернуться с неудачей, ты слышишь меня?...

Но Генрих оборвал связь, он не хотел слушать её "маразматические речи". Уинслет всё это время внимательно слушал, и ему по-видимому не понравилась инициативность Генриха. Когда он положил трубку, Уинслет сказал, обращаясь ко всем:

– Нам пора, хватит глазеть! У нас есть миссия! Надеюсь, вы понимаете, что не закончив дела, мы не вернёмся. Нам попросту не откроют дверь. Мы либо вернёмся с победой, либо погибнем героями. Мы не имеем

права подорвать дух всего Убежища!

Обречённые неизбежностью, идущие путями неизвестности - подобные поэтичные слова возникали в голове Генриха, когда они двигались вперёд. И хотя всё вокруг было неизведанным и интересным, усталость, которая возникла намного быстрее, чем они ожидали, подрывала их боевой дух на корню. Самым невыносимым была жара, совершенно несовместимая с их привычной средой обитания, и их обмундированием. Уинслету пришлось грубыми словами просить остальных расходовать воду очень сдержано, иначе она могла бы закончиться слишком рано. Пришлось одеть респираторы, так как воздухом было слишком тяжело дышать, и приступы кашля терзали лёгкие выходцев.

За первые пол часа пути они не нашли ничего интересного, кроме одного человеческого скелета, в остатках одежды. и засыпанную пылью лопату рядом с ним. Судя по всему, он погиб ещё во время бомбардировки. Каждый из выходцев подошёл, чтобы посмотреть на него. При этом у них возникало очень странное чувство, словно они прикасались к прошлому, позже они ощущали подобное каждый раз, когда находили нечто, что "пережило" бомбардировку. То, что раньше казалось таким обычным, для них было древними реликвиями, и порой они пытались утащить что-то маленькое с собой, даже не задумываясь, насколько эта вещь может быть радиоактивна. А ещё через час пути, они нашли остатки асфальтированной дороги, местами разрушенной или засыпанной. Вдоль дороги всё ещё стояли деревянные столбы с оборванными проводами. Недалеко от них, на самой дороге, стоял старый автомобиль, непоправимо повреждённый не только бомбами, но и временем. Хотя внутри ничего не было, он вызвал большой интерес среди выходцев, каждый пытался потрогать этот настоящий артефакт. "Крайслус! Это точно он!" - восторженно радовались разведчики, прикасаясь к изношенному корпусу. Он был таким реальным, и все истории о прошлом, что они слышали или читали, теперь уже не казались столь фантомными. Вначале у многих возникла идея пойти вдоль дороги и посмотреть, куда она приведёт, наверняка к чему-то интересному. Но Уинслет быстро напомнил остальным, куда именно им нужно идти.

Отряд отправился дальше на юго-восток, и когда большинство людей уже прошли, Генриху вдруг пришла в голову мысль проверить бардачок. Дверь заклинило намертво, поэтому ему пришлось чуть ли не до пояса влезть внутрь машины через окно. Пока Генрих капался в ней, Бен заметил, что его друг отстал, и вернулся обратно. Когда он подошёл к Генриху тот как раз вылез обратно, и держал в руке маленькую картонную коробочку, когда-то она была белая, но теперь очень пожелтела. Так же на ней был фиолетовый бантик, но его цвет теперь с трудом можно было узнать. Это был древний подарок, так и не нашедший своего получателя.

– Чего ты ждёшь? Открывай.
– сказал Бен, как всегда улыбаясь скулами.
– Подарок из прошлого выжившим потомкам!

Генрих ничего не сказал, но так посмотрел на Бена, словно говоря: "Ты прав". Он с лёгкостью разорвал древний картон, точнее тот практически развалился сам. Внутри оказался маленький сундучок, покрытый чёрным вельветом, он очень хорошо сохранился. Генрих с лёгкостью открыл сундучок, и в середине оказалось блестящее кольцо, по-видимому с бриллиантом.

– Это судьба Генрих! Честно говоря, я потрясён!
– говорил Бен искренне смеясь.

Генрих был и сам потрясён, он смотрел то на кольцо, то на Бена.

– Я не очень то верю в судьбу.

– Теперь придется. Иначе я не знаю, как это объяснить. Это знак дружище. Но только проверь его на всякий случай на наличие радиации, если ты конечно не хочешь, чтобы Мередит светилась в темноте.

Генрих улыбнулся в ответ, и спрятал сундучок куда подальше, особенно подальше от Уинслета и его вездесущего помощника. Но Арчибальд медленно подлетел к нему и сказал своим машинным, но очень учтивым голосом: