Факультет Хэ. Пролог

Прогин Влад

Сидящий неподалеку Дмитрий Федорович довольно хмыкнул. Как ни крути, а от него "фонило" сильнее всего, чем тот и гордился.

– Спасибо, как только печатку придумаю и травану буду собирать. Я кстати по такому вот вопросу к Вам пожаловал…

Толя изложил информацию о своем состоянии, на что Пантелей Егорович, самый древний и авторитетный из ядерщиков выдал.

– Хреново. Жениться тебе надо, Толик.

Мозг вновь попытался взвесить все "за" и "против", но наткнувшись на результат прошлой обработки, за бездействием не перезаписанный другой информацией,

схалтурил и выдал прошлый просчитанный вывод: "нафиг оно надо".

– Ну у нас иногда такое бывает, когда "печка" прогорает.

– Печка?

– Ну вон там реактор. Мы просто в среде без радиации долго не протянем, поэтому нам его сюда и поставили. Как кассета с ураном прогорает мы того, свеженькую поставим и все вновь хорошо. К тому же он все здания отапливает, так как в местную котельную уголь последний раз завозили еще при Сталине.

– А ремонт делали так вообще при царе батюшке - добавил старожил.

Толя мысленно спросил у организма хочет ли он дозу в сотенку рентген, на что тот деликатно промолчал, что он посчитал отрицательным ответом.

Распрощавшись с физиками радиолюбитель двинулся к себе в квартиру, размышляя что же делать. Депрессия оказалась слишком коварным противником.

Прошло два дня. Толя полулежал на кровати и кидал самодельные дротики в деревяшку на стене. Это единственный вид спорта, которым он додумался заняться и, надо отметить, помогал он слабо. Проявившийся у него телекинез позволял ему легко поднять в воздух около двухсот грамм, что было больше чем достаточно: теперь не нужно жалеть, что у тебя нет еще одной, а то и двух рук, паять smd компоненты, то есть напаиваимые поверхностно, обычно очень и очень мелкие стало одно удовольствие. Сейчас же телекинез служил для извлечения и подачи дротиков.

– Чего скучаешь?
– спросил как всегда Жизнерадостный с большой буквы Пых.

– Да не то, чтобы скучаю…

– Скучаешь, по тебе видно. Знаешь, нам с тобой надо прокультуриваться хоть иногда. Дать технической части головного мозга… Вернее головному мозгу… Отдых и поработать немного гуманитарным рудиментом.

– Извини, графоман из меня как из тебя гопник.

– Ну почему сразу графоманить? Давай в ДК местный что ли сходим. Мы ж не заложники в этом НИИ. У них там вроде как концерт отчетный сегодня вечером будет.

– Стека берем?

– На кой ляд? Он у нас теперь человек семейный - зловеще хмыкнул Артем.

– Ты только в зале не кури.

– Не буду, так и быть уломал. Но с собой захвачу.

Ребята выбрались из НИИ, и двинулись в сторону ДК. Артема как всегда сопровождала аура кумара, от которой Толя, дороживший своим псевдовменяемым взглядом на мир, незамутненным никакими наркотическими и отравляющими веществами, окромя канифоли, держался подальше.

– И чего сегодня будет?

– "Ромео и Джульетта". Типа отчетный спектакль местного театрального сообщества.

Свет российской науки приобрел два билета, после чего разместился где-то в середине небольшого покоцанного зала, заполненного где-то на три четверти.

Сорок три процента присутствовавших были вылитые гопари, хоть и с большим процентом интелекта во взгляде, остальные люди в возрасте, долно быть родственники тех, кто выступал и молодежь. Два процента составляли Толя с Пыхом, а еще два…

– Стек, Винкатастрофа? Какими судьбами?

– Да вот, Софьюшка вытащила меня прокультуриваться. А вы?

Софья, хотя уже не пыталась покончить с жизнью, заделалась готкой, ходила исключительно в темном платье, которое несмотря на все ей шло и прилежно училась у Стеклова… Настолько прилежно, что в ее присутствии компьютер с windows просто тихонько дох, не всегда даже с "синим экраном смерти" и спасала только переустановка. Отсюда и пошло ее прозвище. Однако ее талант не убивал пока 64х битный windows и одноименную операционную систему на карманных компьютерах, но, как она сама шутила, "она над этим работает". И это было заметно: неподвластные пока ее таланту "windows'ы" в непосредственной близности от нее чудили. Звали ее обычно без первой части прозвища, просто "катастрофой" и то не всегда, в отличие от ее "учителя", которого по жизни все звали Стеком.

Надо отметить деревенская девушка здорово продвинулась за последние полгода: уже через месяц "сдала" экзамен по которому ее "приняли" заочно в ДИФШ, и теперь осваивала программу первого курса.

– Пых надоумил - ответил Толя - хандру разогнать говорит поможет.

– А ты последнее время хандрил?

– Да есть немного. Что-то делать ничего не могу, настроения нет.

– Ну тогда оно сто процентов поможет. Да и спектакль сегодня чудо - выдала Катастрофа - О любви и смерти. Стек, а ты бинокль взял?

– Конечно. Держи - Стек извлек полевой бинокль цвета хаки размером с небольшой ноутбук.

– И не лень тебе тащить было, оно же тяжелое!

– Дык в мелкие театральные у меня глаз не пролазит - безапелляционно заявил суровый FreeBSD "одмин", чем заставил всех в радиусе нескольких мест вокруг гнусно захихикать.

– Тихо, сейчас начнется!

Постановка была действительно хороша, и даже Толя с большим удовольствием досмотрел до середины. Потом, должно быть его "гуманитарный рудимент мозга" насытился духовной пищей, после чего что-то произошло. В тусклых последнее время глазах Толи словно зажглись вновь светодиоды, и радиолюбитель занялся тем, что стал просчитывать в уме каскад операционного усилителя, которым в последнее время занимался. Очнулся от своих мыслей он уже ближе к концу от пинка Артема.

– Ты хоть про себя думай, а то заладил на ползала "а в этом долбаном контуре тогда коза будет при большой частоте".

– А, извини.

Впрочем, на сцене тем временем началось самое интересное. Ясное дело, что актеры последние строки знали плохо, посему из ямы активно подсказывали. Во время боя в склепе Ромео, которого играл парень с черной челкой на пол лица, типичное эмо, сбросил противника в яму к суфлеру и, давая время суфлеру и Парису обматерить друг друга произнес: