Фактор Z
Шрифт:
— Стоп-стоп. А ну-ка, Стас, давай вытащим насекомых из фарша заранее. За жизнь или за карьеру?
— Вот не надо этого. Только твоей философии не хватало. Ты давно на улице был? В магазин для бедных когда последний раз заходил? Какая сейчас, на хрен, жизнь, если работы нормальной не будет?! Ну какая?!
Стас привстал, и, тяжело дыша, навис над столом.
— Ты на себя посмотри, Серёга, — почему-то очень тихо сказал он. — Сидишь тут, рассуждаешь. А вот не было бы у тебя этой твоей работы — что тогда? Выгнали — и не берёт никто. Вот раз — и зубы на полку вместо всех эти дорогих ресторанов да
— В дворники пошёл бы, — безмятежно улыбнулся Сергей. — Посмотри на улицу. Там же — осень. Золотая осень, Стас. Самое время под небо выбраться, плечи расправить.
Друг молча смотрел на него. Потом дёрнулся было вперёд — но тут же, махнув рукой, сел обратно на табурет.
— Хватит, Серёга. Я и так уже едва не поверил, что ты издеваешься. Ещё б чуть-чуть… романтик хренов.
Он отпил подостывшего чаю, хрустнул вафлей.
— Прости. Накатило. Знаю ведь, что ты не гнался за всем этим, что тебе с детства и в шалаше рай — а всё равно…
Сергей похлопал друга по плечу.
— И ты прости. Я ведь тоже знаю… знаю. А вот, видишь, всё зубы скалю, и всё — не к месту. Ладно, давай сначала. Что там с Димкой?
Стас помолчал, собираясь с мыслями.
— Ты с ним легко общий язык найдёшь, — как-то невпопад сказал он. — Тоже ветер в голове. Мечтатель…
Улыбнулся — и Сергей на краткий миг увидел перед собой школяра, когда-то вместе с ним всерьёз планировавшего побег на Северный флот.
— Всё ему обычной жизни мало. Говорит — скучно. И ладно бы цель поставил перед собой стоящую. Ну, там, весь мир объездить — чем плохо? Или ещё чего в том же роде. Так нет, не хочет.
— А чего ж ему тогда надо, если матушка-Земля побоку? — Сергей встал, подошёл к окну. — Страну Чудес? За Белым Кроликом гоняется?
Стас кхекнул.
— Вроде того. Только Кэрролл уже не в моде. Димке это… Средиземье подавай. Только о нём и думает. Учёба, поиски работы — всё забросил. Словно он там живёт, а не здесь.
— А-а-а, Средиземье. В толкиенисты, стало быть, подался? Саурон и все-все-все?
— А ты откуда знаешь?
— Откуда-откуда, — Сергей через плечо посмотрел на друга. — Оттуда. Ты, видишь ли, тыкал пальцем в небо, а попал — в яблочко. Мы с твоим сыном и впрямь очень похожи, и мне мир Профессора тоже весьма по душе. Ты, кстати, в курсе, что там можно жить вечно? Правда, не всем, а только избранным?
Стас, приоткрыв рот, молчал, глядя на Сергея.
— Да-да, есть там такие гаврики — эльфы называются. Это просто ходячие летописи какие-то! Про что ни спроси…
— Серёга, ну просил же — хватит! Хватит, твою мать! Да мне плевать на всё это, пойми же, наконец! Мне одно нужно — чтобы парень за ум взялся!
Несколько секунд на кухне слышался только говорок телевизора — и трудное дыхание Стаса, схватившегося за сердце.
— Как я могу помочь? Что надо сделать?
— Поговори с ним. Он тебя уважает. Ну втолкуй ты ему, что прежде чем за воздушные замки браться, надо на земле хоть какую-то крышу над головой выстроить. Вот ты же так и поступил!
— Я поговорю. Хотя… трудновато мне будет его убедить.
— Почему это? Он же тебе верит!
— Верит, ага, — хмыкнул Сергей. — Когда я сам себе верю. Вот ты говоришь — я поступал.
Поймав взгляд Стаса, он повторил:
— Я поговорю, старина. Поговорю. Обещаю.
Отец и сын шли по Царицынскому парку. Стас приехал сюда, уступив просьбам Димы. Парень отчаянно хотел показать, чем он увлекается.
— И всё равно, я не понимаю, сын, — Стас пожал плечами. — Ну, ладно там, мечи, щиты, шлемы. Почему нет — мы вот тоже в войнушку играли. И в Робин Гуда того же. Но на кой себя чудищами всякими представлять — скажи мне? Нравится вам железками звенеть — на здоровье. Пусть одни будут… да хотя бы этими, тевтонцами. А, нет, не тевтонцами — ливонцами. А другие — русичами. И вперёд — устраивайте себе Ледовое побоище, пока не устанете.
— Пап, ты не понимаешь…
— Ты прав, сын. Не понимаю.
— Погоди, пап, не перебивай, — Дима дёрнул плечом, поправил перевязь меча. — Дело ж не только в «железках». Это же целый мир!
— Ну так и здесь — целый мир. Чем хуже? Наш мир, сын.
— В твоём мире нет волшебства, — пробормотал юноша.
— Что, сынок? Я не расслышал.
— В твоём мире нет волшебства, — Дима помолчал, а затем выпалил единым духом: — Посмотри вокруг, пап. Выйди днём из офиса да посмотри. Серые люди с серыми лицами! Серая толпа идёт куда-то. Без мыслей, без желаний — по привычке! Работа по привычке, семья по привычке, отпуск на море — тоже по привычке, и то если денег хватает. И деньги эти опять же — ну никуда без них! Все только и думают — как бы урвать побольше! А если у самих не получается, так хоть другим нагадить стараются! Чтобы и у тех не было! Здорово, правда, пап? Есть к чему стремиться, есть о чём мечтать!.. не хочу!
Стас вздохнул. А ведь Сергей исполнил его просьбу — поговорил с сыном. Он знал это наверняка. Друг в силу своего характера не любил давать обещаний, но уж если соглашался — делал.
Видно, и ему не удалось переубедить Диму. Хоть и потратил он на это не час, не два, а несколько дней. Взял и увёз сына в какой-то загородный дом отдыха — мол, в таком деле спешить нельзя.
Что же, значит, только сам… И зачем только он согласился сюда поехать?
— Как можно мечтать о том, чего нет и быть не может, сын? Что толку? Ну вот напяливаете вы на себя все эти… — Стас едва удержался от нелестного эпитета в адрес одеяния Димы. — А дальше-то что? Как были людьми, так и остаётесь. Посидите час-другой в парке — а потом по домам пойдёте. Потому, что мечами да песнями сыт не будешь, а дома — еда, дома — тепло и хорошо, дома — жизнь. Настоящая, сын. А не выдуманная, которая не сбудется никогда.
— Ты не понимаешь, пап, — упрямо повторил сын. — Ну что ты к Средиземью прицепился? Дело-то не в нём… ну, не только в нём. Люди вон верят в рай и ад — кому от этого хуже? Да лучше только — хоть время от времени по совести поступают.
— Ещё одна сказка, — отмахнулся Стас. — Надо же было как-то народ в кулаке держать, вот и выдумали.
Дима остановился.
— А во что веришь ты, пап? Что тебе помогает жить?
Отец растерялся — такого вопроса он не ожидал. Помолчал, прикидывая, как лучше ответить.