Фактор ограничения
Шрифт:
– Мы опозорились перед люком, - подытожил Тэйлор.
– И здесь мы тоже опозорились.
Кинг сказал:
– Придется разработать упорядоченный план исследования. Надо все разметить. Начинать сначала и по порядку.
Лоуренс кивнул.
– Оставим нескольких человек на поверхности, а остальные спустятся вниз и разобьют здесь лагерь. Будем работать группами и по возможности быстро определим ситуацию - общую ситуацию. Потом можно заполнять пробелы деталями.
– Начинать сначала, - пробормотал Тэйлор.
– А где тут начало?
–
– А у всех остальных есть какие-нибудь идеи?
– Давайте выясним, что здесь такое, - предложил Кинг.
– Планета или планетарная машина.
– Надо поискать еще пандусы, - сказал Тэйлор.
– Здесь должны быть и другие спуски.
Заговорил Скотт:
– Попытаемся выяснить, как далеко простираются эти механизмы. Какое пространство занимают.
– И выяснить, работают ли они, - прибавил Баклей.
– Те, что мы видели, не работают, - откликнулся Лоуренс.
– Те, что мы видели, - провозгласил Баклей тоном лектора, - возможно, представляют собой всего лишь уголок гигантского комплекса механизмов. Все они могут работать и не одновременно. По всей вероятности, раз в тысячелетие или около того используется какая-то определенная часть комплекса, да и то в течение нескольких минут, если не секунд. После этого она может простоять в бездействии еще тысячу лет. Однако часть эта должна быть наготове и дожидаться своего мига в тысячелетии.
– Стоило бы попытаться, по крайней мере, высказать грамотное предположение о том, для чего служат эти механизмы. Что они делают. Что производят, - сказал Гриффит.
– Но при этом держать от них руки подальше, - предостерег Баклей. "Тут потянул, там подтолкнул - хотел знать, что получится" - чтоб этого здесь не было. Один бог ведает, к чему это может привести. Ваше дело маленькое - лапы прочь, пока не будете твердо знать, что делаете.
Это была самая настоящая планета.
Внизу, на глубине двадцати миль, исследователи нашли поверхность планеты. Под двадцатью милями хитросплетенного лабиринта сверкающих мертвых механизмов.
Там был воздух, почти столь же пригодный для дыхания, как на Земле, и они разбили лагерь на нижних горизонтах, довольные тем, что избавились от космических скафандров и живут, как нормальные люди.
Но там не было света и не было жизни. Не было даже насекомых, ни одной ползающей, пресмыкающейся твари.
А ведь некогда здесь была жизнь.
Историю этой жизни поведали развалины городов. Примитивная культура, заключил Кинг. Немногим выше, чем на Земле в двадцатом веке.
Дункан Гриффит сидел на корточках возле портативной атомной плиты, протянув руки к желанному теплу.
– Переселились на планету Четыре, - говорил он с самодовольной уверенностью.
– Здесь не хватало жизненного пространства, вот они и отправились туда и встали там лагерем.
– А горные работы вели на двух других планетах, - продолжил Тэйлор не без иронии.
– Добывали
Лоуренс, подавленный, ссутулился.
– Что мне не дает покоя, - сказал он, - так это мысль о побудительной причине, стоящей за всеми загадками - о всепоглощающей, нерассуждающей тяге, о духе, который гонит расу с родной планеты на чужую и разрешает затратить века, чтобы превратить родную планету в сплошную машину.
– Он обернулся к Скотту.
– Ведь правда, нет никаких сомнений, - спросил он, это не что иное, как машина?
Скотт покачал головой:
– Не всю же ее мы видели, сам понимаешь. Для этого нужны годы, а мы не можем позволить себе швыряться годами. Однако мы почти уверены, что это единый машиномир, покрытый слоем механизмов высотой в двадцать миль.
– И к тому же бездействующих механизмов, - добавил Гриффит. Бездействующих, потому что их остановили. Жители этой планеты выключили все механизмы, изъяли все свои записи и все приборы, укатили и оставили пустую скорлупу. Точно так же, как покинули город на планете Четыре.
– Или же были отовсюду изгнаны, - уточнил Тэйлор.
– Нет, никто их не изгонял, - решительно заявил Гриффит.
– Нигде во всей системе мы не нашли следов насилия. Никакого признака поспешности. Они не торопились, уложили все свое добро и не забыли ни единой мелочи. Ни одного ключа к тайне. Должны же где-то быть синьки чертежей. Нельзя построить и нельзя эксплуатировать такую махину без какого-нибудь подобия карты или плана. Где-то должны храниться записи - записи, где фиксировались результаты деятельности этого машиномира. Однако мы ведь их не нашли! Это потому, что их увезли при отъезде.
– Не везде же мы искали, - буркнул Тэйлор.
– Мы нашли помещения архивов, где, по законам логики, все это должно храниться, - возразил Гриффит, - но там не было никаких записей. Вообще ничего не было.
– А некоторые ящики, куда невозможно было заглянуть. Помните? Те, что мы нашли в первый же день на верхнем горизонте.
– Были тысячи других мест, куда можно заглянуть и где мы смотрели, отрезал Гриффит.
– Однако мы не нашли орудий производства, не нашли ни единой записи и вообще ничего такого, что намекало бы на былое присутствие хоть чего-нибудь.
– Вот ящики наверху, на последнем горизонте, - заметил Тэйлор.
– Ведь это место, если рассуждать логически, само собой напрашивается на поиски.
– Мы их встряхивали, - напомнил Гриффит, - все были пусты.
– Все, кроме одного, - настаивал Тэйлор.
– Я склонен верить в твою правоту, Дункан, - сказал Лоуренс.
– Этот мир покинут, обобран и брошен на съедение ржавчине. По-настоящему нам следовало догадаться, как только мы обнаружили, что он беззащитен. Эти существа предусмотрели бы какие-то средства обороны - по всей вероятности, автоматические, - и если бы кто-нибудь не захотел нас впустить, мы бы никогда здесь и не очутились.