Факир против мафии

Незнанский Фридрих Евсеевич

Регина явно медлила с ответом. Это заставило Эла насторожиться.

— Юрий Георгиевич спит. Как только он проснется, я скажу ему, чтобы он позвонил тебе.

Регина и сама не знала, зачем она соврала. Наверное, ей просто доставляло удовольствие водить за нос этого кровавого, безжалостного ублюдка с фигурой тщедушного юнца, как дрессировщикам доставляет удовольствие входить в клетку с тигром или каскадерам прыгать с многоэтажек и крутых мостов.

— Ну все. Можешь идти.

Регина захлопнула дверь, но Эл, почти не отдавая себе в этом отчета,

подставил ногу. Дверь стукнулась о ботинок Эла и, отрикошетив, легонько ударила Регину по руке.

— Ты что? — изумилась Регина.

— Мне нужен босс, — сухо повторил Эл. — Если он спит, разбуди его.

Регина прищурила свои бездонные глаза.

— А ты наглый, — сказал она. Затем примирительно улыбнулась. — Ладно, убери ногу. Я сейчас его позову.

В самой улыбке Регины было столько неестественности и фальши (никогда раньше она не улыбалась Элу), что Эл окончательно уверился — Отарова здесь нет. Иначе Регина никогда не посмела бы прогнать Эла. Какой бы могущественной она ни была, вопросы здесь решал босс, и только он один. И он сам решал, с кем ему встречаться, а с кем нет. Регина нарушила правило. Отаров никогда бы этого не допустил. И не простил бы.

Едва Эл убрал ногу, как Регина снова попыталась захлопнуть дверь. Но Эл и на этот раз был настороже. Столкнувшись с его плечом, дверь рывком распахнулась, и Регина, сильная, неприступная, холодная Регина отлетела к стене, как футбольный мячик.

Эл вошел в прихожую и аккуратно прикрыл за собой дверь.

Потом он медленно и спокойно повернулся к Регине. Лицо бандита было бледным, даже его узкие губы приобрели синеватый оттенок.

Регина стояла у стены и смотрела на Эла исподлобья.

— Ты должна рассказать мне, что здесь произошло, — сказал Эл.

— Должна? Тебе? — Регина презрительно усмехнулась. — Ты что-то путаешь, малыш. Я ничего тебе не должна.

— Но ты расскажешь, — сказал Эл. — Пойдем в гостиную.

— Нет, — с неожиданной яростью проговорила Регина. — Ты не войдешь в мою квартиру.

Эл ухмыльнулся.

— Я уже вошел, — спокойно напомнил он. — В гостиной нам будет удобней говорить. Или ты боишься, что я увижу там что-то такое, что мне не понравится?

Регина откинула со лба светлую прядь и сказала, на этот раз так же спокойно, как Эл:

— Хорошо, пойдем.

Повернулась и пошла, не оглядываясь на Эла.

В гостиной ничего странного Эл не увидел. Он заглянул в спальню, уже не спрашивая разрешения, потом в маленький кабинет, где Регина обычно работала с бумагами, в туалет и ванну — Отарова нигде не было.

Все это время Регина сидела в кресле, с угрюмым видом наблюдая за перемещениями Эла.

— Ну, — сказала она, когда он вернулся в гостиную и сел на диван. — Ты нашел, что искал? Может, теперь уберешься отсюда?

— Отарова нигде нет, — сказал Эл. — А ты сказала, что он у тебя. Почему ты мне соврала?

На щеках Регины снова проступил яростный румянец.

— А тебе какое дело? — сказала она высоким,

нервным голосом. — Я говорю только то, что хочу, и не намерена ни с кем объясняться. Тем более с тобой.

— Вот как? — Эл холодно усмехнулся. — Почему «тем более»?

— Потому что ты никто, — прямо ответила Регина. — Тебя не существует в природе. Ты просто тень. Жалкая тень большого человека. Когда встает солнце, ты делаешься маленьким, как червь. А вырастаешь только к вечеру, как какая-нибудь злобная нечисть, которая прячется по темным углам.

— Это очень поэтично, — сказал Эл. — Ты всегда умела говорить красиво. Наверно, ты научилась этому, когда была журналисткой.

— Не твое дело, когда и чему я научилась.

Эл покачал головой:

— Не мое. Но Отаров — мое дело. Я работаю на него, он платит мне деньги. Поэтому я хочу знать, что с ним случилось.

— Ах вот оно что, — с напускным облегчением ответила Регина. — Значит, речь, как всегда, о деньгах? Ну и сколько я должна заплатить тебе, чтобы ты убрался из моей квартиры?

Некоторое время Эл молчал. Потом заговорил, неторопливо, веско, полностью владея ситуацией:

— Регина, у вас обо мне неверное представление. Я — не мальчик, который таскает за хозяином чемоданы. Я — человек, который решает проблемы. Поэтому не стоит говорить со мной таким тоном. Иначе моей проблемой станете вы.

Зрачки Регины сузились.

— Это угроза? — спросила она.

— Да, — сказал Эл. — Это угроза. Расскажите мне, что случилось с Отаровым. Вы ведь это знаете. А когда вы расскажете — об этом буду знать и я. Тогда я уйду. Как видите, все просто.

Регина вгляделась в лицо Эла, словно хотела убедиться, серьезно ли он это говорит, потом махнула рукой:

— А, какого черта. Хотите знать — знайте. Отарова в Литве больше нет. Вчера вечером… вернее, ночью русские сыщики выкрали его и увезли в Москву.

Эл слушал молча. На его худых щеках поигрывали желваки.

— Думаю, сейчас он уже в тюрьме, — закончила Регина.

Эл спросил:

— Какое участие вы приняли в этом деле?

Регина усмехнулась:

— Самое прямое. Я вызвала сыщиков. — Регина хотела и дальше продолжить в таком тоне, но наткнулась на похолодевший взгляд Эла и поспешно добавила: — Я не знала, что это сыщики. У Отарова случился приступ аппендицита, и я вызвала «скорую». Вероятно, сыщики прослушивали мой телефон. Они приехали под видом врачей, загрузили Отарова в машину «скорой помощи» и увезли. Больше я его не видела.

Эл сдвинул белесые брови:

— Значит, ты с ментами не сотрудничала?

— Нет, — ответила Регина.

Эл прищурился:

— Почему я должен тебе верить?

Регина снова рассердилась. Еще никто и никогда не разговаривал с ней в таком тоне. Даже Отаров.

— Мне плевать и на тебя, и на твое «верю»! — зло сказала она. — Теперь ты все знаешь и можешь убираться отсюда на все четыре стороны!

— Почему ты решила, что у босса был приступ аппендицита? — сухо спросил Эл.