Факел
Шрифт:
Нигде не было рисунка ходов – ни на вещах бандита, ни на теле, но Александр был уверен, что карта есть. Просто она в таком месте, что и в голову не приходит…
Не боясь испачкаться в крови, Морозов раскрыл бандиту рот и засунул туда палец.
– Командир! – воскликнул Плавчий, протягивая запасной магазин к автомату. – Может быть это – карта?
На гладкой поверхности были выгравированы извилистые линии.
Морозов взглянул и поднялся.
Если это карта, то в полу, у самой стены, ход вниз…
Плавчий
Морозов склонился над полом. Рукояткой пистолета он принялся постукивать по гладкой поверхности. Неожиданно прямоугольник пола ушел вниз, открыв ступеньки.
– Молодец, Валерка! – воскликнул Морозов, поднимаясь с колен. – Выход отсюда все-таки есть! А теперь просмотри его одежду – есть там металлические пуговицы, заклепки, застежки? Ищи металл!
Плавчий убежал, а Морозов стал разглядывать карту. Если он все верно понимает, то ближайший выход не так уж и далеко. Проход через зону, но только в одном месте и не глубоко. Косые штрихи на линиях, вероятно, означают преграды, открываемые выстрелами. Штрихов было много.
Прибежал Плавчий.
– Нет металла, – сказал он, – пуговицы как наши, но из пластика. Крючков на ботинках нет – прорези в коже.
– Готовьтесь все – предстоит идти через лабиринт! Придется налегке, иди, скажи это всем!
Александр проводил его взглядом и стал спускаться по ступенькам.
Мерзавцы – Васильев и другие! – подумал он в бешенстве. – Я теряю ребят одного за другим…
Он ступил на земляной пол и пошел вперед в темноте, чувствуя, что идет почти посередине широкого хода.
Славка, Славка! Герой – заслонил командира. Что я скажу его матери?
И такая острая тоска по мирной жизни и ярость, что эта простая жизнь и работа, друзья уже никогда не будет веселой и беззаботной, заставили его стиснуть зубы, глаза наполнились слезами. Телу стало жарко и сердце, казалось, вырвется из груди, но голова осталась холодной и ясной.
Александр очнулся и увидел освещенный коридор на десятки метров впереди, взглянул на руки – с них стекала светящаяся слизь, на полу уже натекли две маленькие лужицы.
Он поспешно затоптал их.
Тихо, тихо! – успокоил он себя. – Еще не время…
Около Славки, на коленях стоял Вельяминов – держа пальцы на его шее, считал пульс. Ребята столпились поодаль, они были растеряны, подавлены случившимся.
– Всем раздеться до трусов! – приказал Морозов, появляясь в зале. – Можно оставить майки и носки. Разденьте и Славку тоже – придется оставить здесь пращи, визифоны, арбалеты…
И принялся расстегивать пуговицы на рубашке.
– Готовимся к походу! – заявил он. – Идти придется через зону, а она металл не пропускает! Те, кто меня не послушает – погибнут!
Он оглядел ребят и сказал:
– Понесете Славку на ремнях от немецких автоматов. Только карабины придется срезать. Уложить придется на крышку от ящика – она пластиковая, должна выдержать. Понесут шесть человек.
Он помолчал.
– Много дверей на пути. Патроны берегите. Возьмете все легкие автоматы и керамические ножи.
– А где будешь ты? – спросил Вельяминов.
– Я буду показывать дорогу!
Морозов лично проверил, чтобы не взяли вещи, содержащие металл. Он стоял в стороне, пока ребята спускали в подземелье Петрова, укладывали его на импровизированные носилки головой вперед, на ощупь подкладывали под крышку ремни, договаривались, кто понесет, и как будут меняться, если устанут.
Морозов спустился последним и сказал:
– Берегите патроны – стрелять только наверняка! Я буду подсвечивать вам номера на дверях, и указывать, в какие ходы сворачивать. Возможно, что возникнет свечение отдельных частей тела – это проявление энергии. Не пугайтесь, это не опасно. Не смотреть по сторонам, что бы интересное там ни было, только вперед, потому, что у вас мало времени. Вы должны донести товарища живым и сами выйти из лабиринта. Я верю, что все пройдет удачно, и вы должны верить!
Он помолчал.
– Сначала идете шагом, потом, может быть, трусцой… не торопитесь, действуйте слаженно! Поднимайте носилки и идите вперед. Сейчас вы посередине широкого коридора и дальше он будет таким. Удачи вам, ребята!
– А где будешь ты? – воскликнул Павел. – Ты так говоришь, что…
– Я буду идти сзади, и буду помогать вам! Не волнуйтесь…
Отряд двинулся вперед, а командир остался стоять. Затем он медленно двинулся за ребятами, настраивая себя на выброс энергии: сердце стало учащенно биться, тело разогрелось. Широко раскинув руки и вдыхая слегка затхлый воздух, он представил себе, как рассеянная вокруг него энергия, вливается в него и аккумулируется ниже пупка.
И, наконец – выброс энергии! Коридор осветился на десятки метров, тело стало липким, пот потек по рукам вниз, собираясь в одну светящуюся лужицу.
Усилием мысли, Александр собрал ее в шарик и бросил вперед, чтобы он летел перед отрядом.
Свечение тела Морозова уменьшилось и исчезло. Он сел на пол, затем лег на спину. Теперь путеводный огонь стал его глазом, который видел движение отряда.
Состояние Петрова было критическим, и Морозов разделил огонь на две части: большая часть показывала дорогу, маленький огонек, сделав пируэт в воздухе, опустился Славке на грудь.
Вельяминов, боковым зрением увидел нечто невероятное – огонек от сердца переместился на живот, ноги раненого, потом отлетел к шее, перелетел к подбородку и затем на кончик носа. На лбу Славки он задержался на какое-то время и опять улетел на грудь. Теперь его перемещения были строго конкретными: сердце – живот и обратно.
Он постепенно уменьшался в объеме и, сделавшись крошечным, улетел вперед и присоединился к основному огню.
Вернулся он заметно большим, чем был и снова устроился у Славки на животе.