Шрифт:
Фотография на обложке: © Юрий Сомов / РИА Новости
Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую ответственность.
Фаина
1967 год
Предисловие
«Фаина Раневская… явление природы, как Ветер и Молния», – сказал однажды поэт Павел Антокольский. И в самом деле, писать о Фаине Георгиевне с обычных позиций искусствоведа или беспристрастного биографа – невозможно. План повествования будет постоянно сбиваться, сложившийся образ – дробиться на нескончаемые амплуа и роли, которые Раневская отыгрывала и на сцене, и в жизни. Насмешливая матерщинница с неизменной сигаретой – и в то же время бессребреница, готовая раздать окружающим всю наличность, просто потому, что «это неприлично – иметь пачку денег». Своенравная «звезда», срывающая репетицию потому, что не нашла общего языка с режиссером, – и беспощадная к себе перфекционистка, мучительно боящаяся не оправдать зрительских ожиданий. Актриса, которую при жизни называли «Великой», не сыгравшая ни одной главной роли. Народная артистка, которую английская энциклопедия «Кто есть кто» включила в список десяти самых выдающихся актрис XX века, не получивших специального образования…
Даже биография Раневской, несмотря на огромное количество написанных о ней книг, воспоминаний друзей и близких, не избавлена полностью от белых пятен. Но надо сказать, что Фаина Георгиевна сама с большим удовольствием участвовала в мифотворчестве вокруг своей личной и актерской жизни – возможно, это было своего рода способом самозащиты, так же как и ее острый язык, служивший для маскировки ранимой и вечно сомневающейся натуры. Ее афоризмы и байки существуют в десятках вариаций, они сотни раз пересказывались как очевидцами, так и случайными людьми, желавшими прикоснуться к Легенде, получить частицу того ореола, который всегда окружает личностей незаурядных и привлекающих к себе внимание… Так, может, Раневская и в самом деле явление природы» и к ней просто не стоит подходить с общей меркой? Давайте просто еще раз вспомним об этой удивительной женщине, подарившей всем начинающим актерам универсальный творческий рецепт: «Я не признаю слова "играть"… Играть можно в карты, на скачках, в шашки. На сцене жить нужно!»
«Я верю в бога, который есть в каждом человеке. Когда я совершаю хороший поступок, я думаю, это дело рук божьих»
«Мой отец был небогатый нефтепромышленник…»
Согласно легенде, вынесенная в заглавие фраза была первой и единственной в автобиографии Раневской, которую она однажды попыталась написать. В этих пяти словах – все: сомнительное происхождение (а оно у актрисы было таково, что в СССР могло стоить не только карьеры, но и жизни), абсолютное неумение подстраиваться под требования времени (сначала Фаина Георгиевна написала просто о «нефтепромышленнике», но, когда ей указали на недопустимость такой родни в биографии советской артистки, наивно добавила слово «небогатый»)… Несложно догадаться, что дальше этой фразы дело не подвинулось. Раневская вообще терпеть не могла говорить и писать о себе, много раз пытал ась по просьбе биографов и друзей вести какие-то записи, но в итоге все они отправлялись в корзину: «Если у человека есть сердце, он не хочет, чтобы его жизнь бросалась в глаза…»
Множество неточностей и спорных моментов ее биографии объясняется тем, что многое приходилось скрывать: то, что до революции ее семья относилась к числу самых зажиточных в Таганроге (именно там появилась на свет будущая артистка), то, что после событий 1917 года вся родня покинула Советскую Россию и обосновалась за рубежом… А с чего, собственно, все начиналось?
Фанни Фельдман (именно таково настоящее
Было ли детство счастливым? С точки зрения быта и обеспеченности – бесспорно да. Фельдманы проживали в собственном двухэтажном доме, дети могли учиться в хорошей гимназии и находились под присмотром гувернанток. Но в плане отношений между родными людьми, видимо, не все было гладко. Раневская не очень любила распространяться о своем детстве… Требовательность к себе и к другим она явно унаследовала от отца. Но, судя по всему, жесткий характер главы семейства доставлял дочери немало неприятных минут. Гирш Хаимович не желал, чтобы Фаина становилась актрисой, и в выражениях не церемонился. «К тому же посмотри на себя, – впоследствии передавала его слова Раневская, – ты некрасивая, рыжая, заикаешься… Какая из тебя артистка?» Правда, при всем при том отец любил и уважал искусство, Фельдманы часто посещали концерты и выставки.
«Семья заменяет все. Поэтому, прежде чем ее завести, стоит подумать, что тебе важнее: всё или семья» (Ф. Раневская)
Милка Рафаиловна прививала детям любовь к хорошей музыке и литературе, настаивала на непременном изучении иностранных языков; артистизм и склонность глубоко переживать все происходящее вокруг у Раневской явно были «от мамы». Впоследствии Фаина Георгиевна вспоминала: «Мне… видится мать, обычно тихая, сдержанная, – она громко плачет… Я пугаюсь и тоже плачу. На коленях матери – газета: "вчера в Баденвейлере скончался А. П. Чехов"…» Милка Рафаиловна очень любила творчество знаменитого земляка – о своей любви к Чехову потом будет говорить и Фаина Георгиевна.
Именно мама впоследствии будет тайком от отца высылать деньги блудной дочери, отправившейся искать актерского счастья в Москву…
В раннем детстве, в возрасте пяти-шести лет, Фаина часто ставила окружающих в тупик своей непредсказуемостью, нежеланием вписываться в привычные рамки «хороших девочек». Впечатлительность и сентиментальность причудливо уживались в ее характере с тягой к приключениям и авантюризму. Сама Раневская писала о себе: «Любила читать, читала запоем. Над книгой, где кого-то обижали, плакала навзрыд…» И в то же время однажды она решилась на пару со старшим братом бежать из дома – правда, из еды они взяли с собой только один подсолнух. И убежали совсем недалеко – только до вокзала, где их отловил городовой и вернул в отчий дом.
До сих пор точно не известно, почему Фаина не окончила гимназию. Она утверждала, что упросила родителей забрать ее оттуда: строгий распорядок наводил на нее тоску, а насмешки однокашниц, невзлюбивших нескладную девчонку-заику, были невыносимы. Но, вероятно, ее попросту отчислили – Раневская сама признавала, что, будучи одной из первых учениц по гуманитарным дисциплинам, приводила в ужас преподавателей точных наук. Впрочем, у родителей была возможность дать дочке хорошее домашнее образование – они надеялись, что, научившись играть на фортепиано, овладев французским языком и секретами вышивания, Фаина пополнит ряды благовоспитанных домохозяек и примерных жен.
Но девочка «заболела» театром. Она больше всех ждала семейных выездов в театр, с замиранием сердца следила за происходящим на сцене и не хотела уходить домой. Когда она впервые испытала желание самой выйти на подмостки? Фаина Георгиевна утверждала, что актрисой она себя осознала в возрасте около пяти лет. Умер ее младший братик; она очень жалела его и целый день проплакала, но все же украдкой посмотрела на себя в зеркало – «было интересно, какая я в слезах?». Впоследствии такое детское любопытство («как я выгляжу?») превратится в суровую, беспощадную требовательность к себе – быть на сцене настолько достоверной, насколько это возможно, не давать себе ни малейшего повода расслабиться или схалтурить!