Фаэты
Шрифт:
А Чичкалан орал:
— Пьяной Блохе не страшны невидимые копья. Только трезвые падают от них. Вперед, за мной!
Крича это, Чичкалан загораживал собой ход, освещая путь факелом не только себе, но и беглецам.
Наконец впереди показалось светлое пятно выхода. Факел Чичкалана стал ненужным, и он бросил его назад, прямо под ноги жрецу. Тот взвыл от боли.
Мариане выбежали в сельву. Но куда идти дальше? Где найти корабль?
— Пусть белокожие обманщики только попробуют бежать на заходящее солнце. Пьяная Блоха тотчас догонит их! — доносился из-под земли угрожающий
Инко Тихий понял скрытый смысл его слов и, увидев в сельве тропку, идущую как раз на заход солнца, выбрал ее.
Только мариане, тренированные в беге без дыхания в родной пустыне, могли так быстро бежать среди сплетения корней и лиан.
Преследователи отстали, не понимая, откуда у пришельцев столько сил. Некоторые подумывали: не боги ли все-таки они?
Тропа вывела прямо на поляну с кораблем «Поиск».
— Скорее на корабль! — кричал Нот Кри. — Ни одного мгновения не задерживаться больше на этой планете дикости и безумия. На Мар! На Мар!
— Нет, — отрезал Инко Тихий. — Наша Миссия еще не закончена. Мы только узнали, как не следовало ее выполнять.
— Здесь, на опушке, я уложу всех, — предложила Кара Яр.
— Нет, — возразил Инко Тихий. — Нужно, чтобы сначала они услышали нечто важное для себя.
Нот Кри пожал плечами и стал взбираться по наружной лесенке к входному люку.
Все двинулись за ним.
Когда последней взбиралась Кара Яр, на поляну выбежали дикари. Просвистевшее копье отскочило от металлической обшивки корабля.
— Это Огненная Чаша! — кричал Чичкалан. — Пьяная Блоха не раз бывал в ней. Если Змея Людей пойдет следом. Пьяная Блоха покажет ему тайный ход в Огненную Чашу, который не закрывается изнутри.
Инко Тихий появился в иллюминаторе:
— Пусть опомнятся люди Земли! Кого они хотят уничтожить и чего этим достигнуть? Вернуть жрецам право убивать на жертвенных камнях людей? Держать всех остальных в страхе и невежестве? Изгнать с Земли тех, кто стремился открыть им знание и справедливость? Хотят ли они, чтобы безумие переходило из поколения в поколение и даже далекие потомки по-прежнему убивали бы друг друга ради наживы, из гнева, из расчета, чтобы навязать свою волю более слабым, покорить их? Пришельцы призваны были открыть глаза своим братьям по разуму. Они вынуждены лететь, но они вернутся. Они вернутся!
Град копий, направленных в иллюминатор, был ответом на слова разума.
— Захватить их живьем, распластать на жертвенных камнях! — в исступлении вопил жрец Змея Людей.
— Сюда, сюда, — звал его Чичкалан. — В Огненную Чашу! Они не умеют убивать. Все они будут в руках Змеи Людей.
Вместе с жрецом он находился за опорными лапами корабля, как раз под дюзами двигателей, откуда вылетали раскаленные газы. Змея Людей полез в указанное ему, покрытое копотью жерло «тайного хода».
Чичкалан ловко вскочил на нижнюю ступеньку лесенки и повис на ней.
Ни Инко Тихий, ни раненый Гиго Гант, севший за пульт управления, не знали, что происходит у дюз, иначе они никогда не включили бы двигатели.
Раздался гром без дождя,
Огненный столб уперся в землю, где только что стоял Змея Людей, и начал расти, поднимая на себе Огненную Чашу, на которой, беспомощно болтая ногами, висела человеческая фигурка.
— Это боги! — в ужасе закричали упавшие ниц дикари.
— И они обещали вернуться, — отозвались другие.
Глава четвертая
СЫНЫ СОЛНЦА
Я, Инко Тихий, руководитель Миссии Разума мариан на Земле, назвавший себя Топельцином и прозванный людьми Кетсалькоатлем, возобновляю свой рассказ после завершения первой горестной экспедиции.
Как всегда, мы разошлись с Нотом Кри в оценке всего случившегося.
Нот Кри объяснял нашу неудачу зловредной сущностью людей, которые произошли не от попавших на Землю фаэтов, очевидно вымерших здесь, а от фаэтообразных чудовищ, унаследовав от них тупость ума, жестокость и стремление убивать.
Однако если вспомнить участь фаэтов на Фаэне, уничтоживших собственную планету, чтобы победить враждебный лагерь, то можно предположить, что потомки фаэтов вполне могли унаследовать такие способности от своих предков с Фаэны.
Самым главным для меня было осознать, в чем же заключалась наша ошибка в общении с людьми, как и где ее исправить?
Во время старта «Поиска» Кара Яр заметила, что на наружной лесенке повис человек.
Опустившись на ближайшую поляну в той же сельве, мы открыли входной люк и втащили в него потерявшего сознание Чичкалана. Он не упал только потому, что мускулы свела судорога и руки его не разжимались.
Нам стоило больших трудов с помощью Эры Луа, применившей нужные лекарства, отодрать от скоб его руки.
Когда корабль снова поднялся, Чичкалан пришел в себя.
— Пульке, — попросил он. — Не пристало Пьяной Блохе попасть на небо трезвым.
Я объяснил, что мы еще не выполнили своего долга на Земле и спустимся снова, чтобы установить связи с иным народом, который рассчитываем найти по другую сторону океана, с племенем белокожих бородачей, к которому принадлежала мать Топельцина.
— Значит, все, кто взлетает к небу, уже вдребезги пьяны, — решил Чичкалан. — Иначе кто бы придумал лететь за океан к рыжебородым. Чичкалан может пригодиться там, где он побывал в плену у, людей побережья, именующих себя кагарачами, изучив их язык. Он сразу вспомнит все их слова, если ему дать еще выпить.
— Как же остался жив Пьяная Блоха? — спросила Ива, поднося нашему другу возбуждающего питья. — Разве у кагарачей нет жертвенных камней?
— Приморские люди еще дикие и глупые. — Чичкалан презрительно скривил губы. — Они не умеют строить ни пирамид, ни городов и даже не играют в мяч. Они живут на берегу моря и ловят морских животных, называя их рыбами, а также «бегающее мясо» в лесу, не помню, как они его называют. Не зная истинных богов, поклоняются великому вождю всех лесных зверей — ягуару. И у них нет пульке. Но кагарачи не боятся ни моря, ни леса. Если их не трогать, они безобидны.