Фаэты
Шрифт:
Зверь говорил на родном для Змея языке фаэтов, но с непривычным раскатыванием звука «р». Но все же он говорил.
Ошеломленный Змей отпустил говорящего зверя. Ему хотелось расспросить его, откуда он, кто научил его языку фаэтов?
Но зверь, назвавший себя разумным и умевший говорить, был к тому же еще и хитер.
Едва Змей отпустил его, готовый продолжать беседу, как его мохнатый противник вскочил на задние лапы, подпрыгнул и оказался на нижней ветке дерева. Через мгновение он исчез в листве.
Обескураженный
И только теперь он испугался за брата Авика: что с ним? Должно быть, мальчик отстал, пока он гнался за говорящим зверем.
Глуша тревогу, Змей побежал обратно по едва заметным следам, которые привели его сюда.
Змей мог пробегать огромные расстояния, не задыхаясь. Но сейчас он чувствовал, что ему не хватает воздуха, легкие готовы были разорваться, а сердце выскочить из груди. И все-таки он не сбавил бега, пока не добрался до злополучного места, где был похищен бедный Динг.
Опытному глазу молодого охотника сразу стала ясна разыгравшаяся здесь драма.
Авик показал себя настоящим фаэтом, хотя и был еще мальчиком. Судя по следам схватки, он отчаянно сопротивлялся.
Но напавших было много, и они справились с мальчуганом. Змей нашел путь, каким они унесли его. Долгое время он преследовал похитителей, пока не убедился, что время упущено и догнать их невозможно.
На лес спустились сумерки, и, спотыкаясь о корни, Змей в полном отчаянии побрел домой. Руки его бессильно свисали вдоль тела, голова упала на грудь.
Так он вернулся в этот трагический день домой один и обо всем рассказал матери.
…Мада обезумела от горя и крикнула, будто он убил Авика. Она имела в виду, что он ответствен за гибель брата, но гордый Змей вспылил. Может быть, в нем взыграла кровь не только матери, но и деда. Он был уязвлен брошенным ему обвинением. Если мать способна была на такой упрек, то он уйдет в пещеры и будет отныне жить отдельно.
Мада была слишком убита горем, чтобы опомниться и удержать сына.
Она лежала на пороге дома с распущенными волосами и через пелену слез и вечернего тумана, напоминавшего утраченную Фаэну, видела, как скрылся за деревьями ее любимый первенец.
Но ей грозила еще одна утрата.
Мимо нее проскользнула гибкая фигурка старшей дочери Ма. Девушка, не раздумывая, пошла следом за Змеем.
Вернувшись с охоты ночью, Аве был поражен унынием, с которым встретили его домашние.
Узнав о двойном несчастье — гибели Авика и уходе из дома старших детей, Аве помрачнел, запустив руку в густую седеющую бороду.
— Пусть я не права, и, конечно же, я не права, — говорила Мада мужу. — Как Змей и Ма сумеют прожить одни? Ты должен вернуть их.
— Это необходимо сделать, — ответил Аве. — Им одним
— Я не хочу этому верить! — запротестовала Мада. — Если Гор Зем так долго жил с ними и кое-чему научил их, они могли похитить нашего Авика, чтобы он тоже учил их. Но Змея и Ма ты должен вернуть.
— Я найду их, — пообещал Аве и задумчиво добавил: — Хорошо, если ты права в отношении Авика.
Как истинно мужественный фаэт, он старался не показать жене виду, как убит всем случившимся.
— Заботит меня этот говорящий зверь.
— У меня на него вся надежда! — подхватила Мада. — По словам Змея, он говорит так, как говорил наш незабвенный друг Гор Зем.
— Это меня и беспокоит.
— А меня радует. Ведь чувство благодарности было не чуждо даже самке Дзинь. Говорящий зверь, кто бы он ни был, может спасти Авика.
— Это, наверное, ученик Гора Зема. Ты сама говорила, что Гор Зем, став вожаком, стремился многому обучить зверей.
— Но почему они вернулись? Может быть, Гора Зема уже нет в живых… Он или не допустил бы их сюда, или пришел бы к нам.
— Кто знает, что случилось за эти долгие годы с нашим другом… — вздохнул Аве Мар.
— Может быть, им нужен новый вожак и они пришли за фаэтом? — сказала Мада.
— Я найду Змея, и с ним вместе мы отыщем новое стойбище фаэтообразных. Может быть, встретимся с Гором Земом или даже с нашим уцелевшим Авиком. В крайнем случае поймаем кого-нибудь из говорящих зверей и расспросим.
Однако Аве не удалось осуществить свой план. Змей и Ма ушли куда-то очень далеко. В ближних пещерах их не оказалось. Хорошо, если они не стали добычей фаэтообразных.
Может быть, где-то в другом лесу они положили начало новой стоянке потомков фаэтов на Земе. Оскорбленный охотник не простил матери ее упрека, хотя в какой-то степени и заслужил его.
Ничего не известно было и об Авике.
Жизнь семьи Аве и Мады продолжалась. Словно на смену погибшему Авику и ушедшим детям у Мады родились близнецы, мальчик и девочка, и мать ушла по горло в заботы о них. Да и других забот у нее было более чем достаточно.
Она готовила пищу на всю семью, вместе с младшими дочерьми выделывала шкуры, чтобы сшить с помощью сухожилий примитивную одежду и обувь для подрастающих детей и для себя с Аве. Нужно было собрать лекарственные травы, в которых Мада уже знала толк не только потому, что была когда-то Сестрой Здоровья. Она выхаживала всех членов своей большой семьи. Не оставалось времени помогать Аве в охоте.
После трудового дня в спустившейся темноте, поддерживая огонь в очаге и растирая каменным пестиком в каменной ступке собранные за день зерна, Мада рассказывала детям сказки.