Factor. Volume 1
Шрифт:
Тишина.
– Кто здесь? – неуверенно спросил он, но не получил ответа. – Черт бы тебя подрал! Кто бы ты ни был, это нихера не смешно, сученыш!
И Стивен в нахлынувшем порыве гнева шагнул вперед, протянув руку к двери, желая сорвать её с петель. И она согнулась пополам, с треском изрыгая летящие во все стороны опилки. От испуга мужчина упал на пол, с хлопком раздавив упаковку чипсов. В ушах устоялся неприятный звон. Один из обломков двери упал на кафель, перелетев обеденный стол, повалив валяющиеся на нем грязные жестяные кастрюли. Второй кусок двери остался на месте лишь благодаря петлям, одна из которых
Мужчина продолжал ошарашено сидеть, пытаясь понять, что происходит вокруг. Вновь устоявшаяся гнетущая тишина давила на него, он ждал, что вот сейчас хоть кто-то появится и все объяснит.
Но дома он был один.
Билл стоял напротив высокого здания, с неким восторгом осматривая ровную кирпичную кладку и темные стекла, в которых отражалась луна.
Многие в сети называли случившееся четырнадцать часов назад инцидентом или катастрофой, словно произошло что-то ужасное и страшное. Но для Миллера, с пятнадцати лет вынужденного скрывать свою уникальность и нечеловеческий потенциал, это стало настоящим откровением.
В новом мире он мог быть самим собой.
Способности наделили его всей полнотой спектра ощущений жизни. Звуки, запахи, цвета и ощущения – все играло яркими, насыщенными красками, бархатом переливаясь в мозгу. Мир представал перед ним в ином, своем истинном обличье, со всеми оттенками, которые не различали даже тетрахроматы. Каждый отдельный звук воспринимался всем телом, вибрации города сливались внутри в неповторимую бодрящую мелодию даже ночью.
Были в этом и свои неудобства.
Видя мельчайшие несовершенства мира, незаметные простым людям, Биллу было сложно с этим мириться. Особенно со вкусом еды. Чуть больше соли, чем нужно, и она рушила тонкий баланс, перебивая все остальные вкусы. Все равно, что посолить язык. Редкие люди способны приготовить идеально сбалансированное для него блюдо. Его ледяная соседка одна из них.
Но способности одарили его еще одним потрясающим чувством, затмевающим все остальные разом – ощущением собственного тела. Трение каждой мышцы при движении, их напряжение и расслабление, нагрузка на кости и сухожилия. Природа словно подарила ему джойстик, и Миллер точно знал, в какой момент нужно нажимать кнопки.
Натянув на голову капюшон толстовки, Билл рванул вперед, через улицу в сторону здания. Боковым зрением он отчетливо видел мчащуюся на него машину. Она со скрипом пыталась остановиться, но уже не успевала. И это не нужно. Для Миллера время погрузилось в густой кисель. Он чувствовал кожей шелковую суспензию уплотнившегося воздуха. Даже сердце, казалось, замерло. Его последний удар гармоничными волнами расходился по телу.
Билл уперся ладонью в капот авто. Через тонкий лист металла пальцы ощутили вибрацию электромотора. Ловко перемахнув через машину, он бесшумно приземлился на носки. Присел. В один нечеловечески высокий прыжок перелетел через проезжающий грузовик и вцепился в фасад здания.
Только сейчас Билл почувствовал, как бешено бьется сердце в груди. И это ему нравилось. Время, нагоняя промедление, помчалось с двойной скоростью. Парень четко видел цель. Подпрыгнул вверх, схватился за уступ, поставил ногу на выступ. Перелетел через перекладину, двигаясь с грацией, недоступной даже опытным гимнастам.
Поднялся на карниз.
Билл точно знал,
Откинув капюшон, он удовлетворенно выдохнул. Его никогда не одолевала усталость – еще один плюс суперсил. Он видел небо усыпанным яркими звездами даже в центре Манхеттена, сквозь все слои смога и облаков. Яркие бусинки, всех цветов радуги, заливали темное полотно мириадами оттенков.
Прекраснее, чем в самом современном планетарии.
Диана возилась, нетерпеливо перемешивая содержимое сковородки. Рядом лежала подложка с грудкой индейки, а также консервированные персики и груши. Рыжая девушка готовила уже шестой раз за последние десять часов и всего десятый раз в жизни. И получалось все наперекосяк. То, что казалось простым по наблюдениям со стороны, обернулось весьма ответственным процессом, требующим сосредоточенности.
– Пахнет вкусно, – с наслаждением вдохнув аромат, отозвалась вошедшая Кейт. В сковородке, вместе с луком и медом, пассировалась ячменная каша.
– О, Кейт, проснулась? Тебе приготовить?
– Если можно.
Морган лишь мельком окинула подругу взглядом. Студентка привела себя в порядок и в целом выглядела намного лучше, чем утром. Только затравленный взгляд выдавал скрытое в сердце опасное волнение, терзающее её.
Огненная девушка легким движением вскрыла подложку с грудкой и вытащила оттуда одну. В бледной руке нежное мясо быстро побелело, а затем зарумянилось, Морган закинула готовую грудку в тарелку. От поднявшегося жара Кейт стало тяжело дышать. Студентка опешила от происходящего, аппетит почти пропал. Её соседка так беззаботно использовала способности в повседневном занятии.
– У тебя сейчас подгорит, – поздно заметила Кейт, ведь не отрывала опасливого взгляда от рук подруги.
Диана беззвучно зашипела, быстро снимая сковородку с конфорки. Она перемешала готовую кашу, продолжая сжимать кусок белого мяса, что уже тлел в пальцах. По кухне прошелся неприятный запах гари. Рыжая девушка выругалась в голос, выбрасывая сгоревшую грудку в освободившуюся сковороду. Резко выключив плиту, Диана выдохнула, упершись руками в мраморную столешницу.
– Уже второй кусок спалила, стоит хоть немного отвлечься, – негодующе она подала голос.
Напряженно Кейт отступила с кухни, не найдя, что ответить.
Перед ней стояла девушка, способная дотла спалить человека. Даже зная дружелюбную Морган, кровь в жилах стыла против воли. Опасение и страх, что в один момент она может забыться, как сейчас, лишь сильнее нагнетало паранойю. А рыжая девушка относилась к этому так беспечно и беззаботно. Кейт не хотела так поступать со знакомой, но невольно отторгала её.
Белозерская была такой же. Все равно, что бочка жидкого азота, способная в любой момент случайно разорваться. Она боялась причинить непоправимый вред окружающим. С этой непрошеной силой это было проще, чем повысить голос. Тяжесть столь смертоносного оружия, насильно навязанного ей, заставляла пальцы неметь.