Фацелия Райс: сердце дриады
Шрифт:
– Сатхейн!!!
– завизжала, когда оправилась от первого шока.
– Урод, сними меня отсюда!
54
– Поверь, Райс, для твоей же безопасности будет лучше, если ты повисишь там.
– Для твоей же безопасности будет лучше немедленно меня снять! Я тебя убью! Я серьезно тебя убью, придурок!
– Встань в очередь, уродина, - улыбнулся он, продолжая вычерчивать символы на ритуальном камне.
Утес Хилл создан природой, считается, что однажды здесь сошлись все стихии и образовали место
– Грег, это не смешно, сними меня!
– Райс, то, что я планирую сделать - опасно!
– парень выпрямился и подошел к мощному стволу пятнадцати метрового дерева. Оно с каждым годом становится все выше и выше, и этот печальный факт меня совсем не радует с позиции момента.
– Я хочу обуздать стихии.
– Чего?
Я даже на миг забыла о себе.
– Вниз башкой я, а кровь ударила тебе? Хочешь стать архимагом? Не рановато-ли?
Он жестко усмехнулся и подошел к краю обрыва.
– И ты туда же? Я думал, хоть ты не такая, Райс!
– Какую стихию ты решил обуздать? Ты не способен справиться с собственными эмоциями!
– Все!
– глаза Сатхейна ненормально блеснули.
– Я дерзну обуздать все стихии разом! Начну с воздуха.
– Так бы сразу и сказал, что решил красиво уйти из жизни. Честное слово, я бы тебе за бесплатно помогла, зачем понадобилось шоу? Тут ведь даже зрителей нет!
Грегори сплюнул и вернулся к камню, решив не продолжать разговор. А я лихорадочно соображала.
Если Грегори начнет обуздывать стихию, то умрет. Будем же откровенны, немногие сильные маги способны подчинить чистую магию. Большинство погибает, и эта смерть, несомненно почетная, надежно защищает мир от появления бессчетного количества архимагов, владеющих огромной силой.
И вот выискался красавчик, рискнувший подчинить все четыре стихии разом. В мире можно по пальцам сосчитать покоривших две стихии. Три не покорил никто, а уж четыре и подавно. Когда все начнется, в меня полетят заклинания красного уровня. Даже первого хватит, чтобы я надежно вырубилась. Учитывая, что я болтаюсь вниз головой, бесславная кончина мне обеспечена.
А умирать не хочется. Вообще никак!
Ужас охватил внезапно. Его ледяные лапы пощекотали пятки, рассыпали холодные мурашки по лодыжкам, схватили колени, скользнули по животу и свились терновыми прутьями в груди. Знакомое жжение оказалось вообще некстати, только вспышки дара не хватало. Я пыталась его усмирить, но безуспешно. Жжение усиливалось, мне стало трудно дышать, я закашлялась и в какое-то мгновение все заволокло черным туманом. Угольная вспышка, и я в свободном полете.
– Грег!!!
– завизжала, понимая, что стремительно падаю.
– Райс!!!
– голос Сатхейна, возможно, вообще послышался.
В ушах свистел ветер, рев Мойры приближался, перед глазами проносилась жизнь, а потом сокрушительный удар и темнота.
Второе пробуждение было еще хуже первого: у меня раскалывалась голова. Она так раскалывалась, что было больно открыть
– Пей.
Губ коснулось холодное стекло, а я... доверчиво раскрыла рот и выпила что-то горькое и противное.
– Что это было, Райс?
Тяжело разлепила веки, пытаясь сфокусировать взгляд на Грегори. Он привязал меня к дереву, а сам сидел на корточках рядом и с волнением вглядывался в мое лицо.
Горько усмехнулась, ощущая боль в груди.
– Привязал, чтоб не уползла? Ну ты и мудак...
– Я испугался за тебя!
– он поднял мое лицо за подбородок и бережно отвел с моего лба прядь.
– Как ты выпуталась из веревок?
– А ты как меня спас?
– Я не последний маг, и сетью ветра владею виртуозно. Успел подхватить в последний момент, но мягко взять не получилось, - он погладил мою щеку и прикосновение отозвалось неприятным жжением.
– Ты не должна была пострадать.
– Как ты себе это представлял?
От зелья стало легче. Похоже на сбор номер три, для экстренного восстановления организма на поле боя. Будет хорошенький откат, но часов через пять.
– Обуздать стихию нелегко, Грегори. Зачем тебе это? Ну правда, зачем?
Он тяжело опустился на землю рядом со мной и прислонился спиной к шершавому стволу. Откупорил бутылку, сделал крупный глоток, протянул мне.
– Нет, спасибо.
– Страшная, у тебя бывало, что ты стоишь на перепутье и не знаешь, какое решение принять?
– он с болью посмотрел перед собой.
Солнце уже почти скрылось за горизонтом, и черный атлас неба с одной стороны серебрился звездами, а с другой еще алел. Невероятное зрелище, особенно с такой высоты и над рекой, впитывающей медово-карие лучи позднего заката.
– Я ведь не всегда был гадом. Ну, точнее, как тебе сказать? Мой отец, - он усмехнулся и потер лицо ладонью, - этот уродский ублюдок ни во что меня не ставит. У него был, есть и будет один-единственный сын - Антуан Сатхейн, а все остальное - от льеха. Что бы я ни делал, как бы ни пытался добиться родительского внимания - без толку. Пустота. Я стоял на перепутье...
– он сделал еще один глоток и поджал губы, глядя в пустоту перед собой.
– Сколько тебе было?
Блин, Фацелия, нашла, что спросить!
По мне мазнули рассеянным взглядом и Грег сделал еще один крупный глоток. Кажется, покорение стихий отменяется.
– Девять, - он ткнул в меня указательным пальцем и поднял брови, начиная хмелеть.
– Мне было девять. Я стоял в дверях, когда родители поздравляли Антуана с очередной победой в конкурсе боевых искусств. С какой гордостью отец смотрел на него, с каким трепетом мать его обнимала. Со мной они никогда себя так не вели. В тот момент я стоял на перепутье. Что делать? Заплакать? Я был ребенком, имел право, - шумно оправдался он, но у меня на глазах уже стояли слезы - так живо воображение нарисовало картину обделенного лаской мальчишки.
– Мог ведь заплакать, да? Мог. Сказать предкам, как мне больно, как обидно, что я тоже хочу любви и внимания. Мог до конца жизни доказывать им, что я лучше Антуана. Что меня тоже есть за что любить. Соревноваться с ним. Я бы стал тогда невероятным ничтожеством, поэтому выбрал другой путь.