Фацеции
Шрифт:
которых моют шерсть 109. Ему навстречу попался шустрый
мальчуган, который спросил, чтобы позабавиться над ним:
«Какую птицу хочешь поймать ты в эти сети?» – «Я иду, – был
ответ, – к выходу из лупанария 110, там протяну сеть и поймаю в
нее твою мать». Отпор последовал немедленно. «Пощупай там
сеть получше, – сказал мальчик, – наверное, найдешь там и свою
собственную». Две остроты, пропитанные одинаковой солью.
CCXI
Хитрость
месте преступления
Жена одного трактирщика из окрестностей Флоренции,
женщина поведения очень свободного, находилась однажды в
постели со своим любовником. В это время явился другой, с
намерением получить от нее то же, что и первый. Услышав его
шаги на лестнице, женщина вышла к нему навстречу, сказала
ему, что сейчас он ничего от нее не получит, и просила его
поскорее уйти. Тот отказался. Началось препирательство,
которое длилось столько времени, что пришел муж. Он стал
109 Шерстяная промышленность Флоренции питала большой и четко
расчлененный рабочий класс. Мытьем сырой шерсти занимались так
называемые lavandai.
110 Лупанарий – притон.
166
спрашивать о причине спора. Женщина, скорая на выдумку,
сказала: «Вот этот человек в ярости и непременно хочет
подняться наверх и броситься на другого, который, спасаясь от
него, спрятался у нас. А я стараюсь его удержать, чтобы не
совершилось тут такого ужасного преступления». Тот любовник,
который был спрятан в комнате, услыша этот разговор,
ободрился и начал сам грозить оттуда и кричать, что он сумеет
отомстить за оскорбление. Второй, в свою очередь, стал делать
вид, что угрожает первому и хочет силою ворваться к нему.
Простодушный муж, расспросив о причине ссоры, взялся
примирить врагов. Он переговорил с обоими, мир был заключен
и вдобавок вспрыснут вином, которое выставил муж. Вышло,
что ему не только изменила жена, но еще он потерпел убыток,
угостив вином любовников жены. Женщины, захваченные на
месте преступления, очень ловко умеют вывернуться из
положения.
CCXII
О покойнике, которого живым понесли к
могиле, который заговорил и всех
рассмешил
Был во Флоренции дурачок, по имени Ниньякка, совсем не
такой глупый и довольно приятный. Несколько веселых
молодых людей, чтобы позабавиться, решили убедить его, что
он тяжело болен. Они сговорились между собою, и когда
Ниньякка утром вышел
который спросил, не болен ли он чем, потому что он бледен и не
похож на себя. Ниньякка отвечал, что он чувствует себя хорошо,
но немного дальше встретил другого, который задал ему, как
было условлено, вопрос, нет ли у него лихорадки, потому что он
кажется похудевшим и у него нездоровый вид. Ниньякка,
поверив этому, сам стал думать, что он не совсем здоров, и
дальше пошел медленнее и с опаской. Тут встретил его третий и,
тоже по уговору, воскликнул, глядя на него: «По лицу твоему
видно, что у тебя сильная лихорадка и что ты серьезно болен».
Ниньякка испугался еще больше, ноги у него отнялись, и он
остановился в задумчивости, стараясь понять, не лихорадит ли
его в самом деле. В это время подошел четвертый. Этот стал
говорить Ниньякке, что он тяжко болен, удивлялся, что он не
167
лежит в постели, уговорил его сейчас же идти домой и
предложил проводить его до дому и ухаживать за ним по-
братски. Ниньякка побрел домой, как человек, пораженный
тяжким недугом, и лег в постель с таким видом, словно готов
был испустить дух. Остальные заговорщики сейчас же пришли к
нему, говоря, что он сделал очень хорошо, что лег в постель. А
немного спустя явился еще один, который сказался врачом, и,
пощупав пульс, объявил, что больному осталось немного жить.
Окружив постель, шутники стали говорить между собою:
«Глядите, он умирает. Уже холодеют ноги, язык отказывается
служить, мутнеют глаза». А потом: «Кончился. Закроем ему
глаза, сложим руки и снесем на кладбище». И еще: «О, какая
ужасная потеря для нас его смерть! Хороший был человек и нам
был друг». И принялись утешать друг друга. Ниньякка не
говорил ни слова, как подобает покойнику, и сам был уверен,
что он умер. Молодые люди положили его в похоронные
носилки и понесли по городу. Когда их спрашивали, в чем дело,
они отвечали, что умер Ниньякка и что они несут его хоронить.
По дороге много народу присоединилось для забавы к шествию.
Шел говор, что Ниньякка скончался и что его несут на
кладбище. Вдруг один трактирщик воскликнул: «Он был
подлый скот и вор первейший, который заслуживал веревки».
Дурачок, услышав эти слова, поднял голову и молвил: «Если бы
я был жив, а не мертв, как сейчас, я сказал бы тебе, висельник,
что ты врешь!» Те, кто нес Ниньякку, бросили носилки, в