Face control
Шрифт:
– Вы что, с ума там посходили все?
– Что случилось, Анатолий Анатольевич?
– Это я хочу спросить, что случилось! Щит на улице Наметкина третий день оборванный стоит. Префект едет, видит его, я пиздюлей получаю. Что мне делать? Почему ты так ко мне относишься?
– Уже поехали его ремонтировать. Уже послал бригаду. Знаю, что виноват, раскаиваюсь.
– При чем здесь твое раскаяние?
– Заеду к вам в пятницу, поговорим.
– Ну давай. Только чтобы через два часа щит был поклеен.
– Да он уже, наверное, поклеен.
Анатолий Анатольевич, как
– Алексей! Что опять за хуйня-то творится?! Что мне этот Чабанов сраный обзвонился, рассказывает, какой я мудак! Почему щит на Наметкина не поклеен, чего ты мне не сказал?
Аркатов начинает оправдываться, клянется, что сейчас найдет поклейщиков и щит до вечера будет отремонтирован. Я в ярости кидаю трубку. Желание мастурбировать улетучилось. Убираю порнуху на место и злобно говорю Марине:
– Сделай кофе, будь добра.
14:35. KFC на Кутузовском. Ем острые крылышки и смотрю на обедающих рядом: какие-то отстойные экспаты, явно англосаксонского происхождения, одна-две солнцевские бригады, коммерсанты средней руки. «Быстрей бы кончился этот день, – думаю я. – Быстрей бы домой».
19:30. Все в таком же отвратительном настроении прихожу домой. Пытаясь ни с кем не разговаривать, залезаю в ванну и мокну там часа полтора. Периодически все же болтаю по телефону то с Кириллом, то с какой-нибудь девкой. Бурзум не звонит уже второй день, да и мне с ней общаться неохота. «Может, вот так внезапно и оборвутся наши отношения?» – приходит на ум горько-сладостная мысль. Член эрегирует – я наконец-то могу подрочить вволю.
9
21 октября, четверг
09:15. Блин, я проспал. Не разобравшись в собственном настроении, поспешно натягиваю брюки и сорочку от Hugo Boss. Какой бы нацепить галстук? Хотя черт с ним, с галстуком. Нет времени бриться, завтракать и срать. Как отвратительно опаздывать, особенно если это случается ежедневно. «Точность – вежливость королей» – что за мудак придумал эту шнягу? В большом городе 15 минут – не опоздание, а вероятный допуск. Хотя я, конечно, опаздываю не на 15 минут. Ну что же все-таки с галстуком?
10:00. Приходится звонить Маркину и переносить встречу с его инвесторами на полчаса. После этого всегда чувствуешь себя обязанным. Интересно кому? Не Маркину же. Это он пусть чувствует, что должен мне. Наконец с ним не какой-нибудь таганский авторитет встречается, а нормальный интеллигентный бизнесмен. Это подчеркивает его, Маркина, социальный рост. Его значимость и адекватность. Оденусь скромно – синий галстук «US Polo Association».
11:30. Офис. Два раза перенесенная встреча все-таки состоится! Радостно шмурыгаюсь по офису, мешаю всем работать, вношу сумятицу: даю ненужные советы, предлагаю помощь. Удивленные сотрудники опасливо помалкивают.
12:00. А опаздываю-то не я один. На душе становится еще светлее и легче.
13:15. Наконец-то приехали. Ради такого случая Маркин изменил своему вечному спортивному стилю и надел светло-серый пиджак с черными
Все рассаживаются в моем кабинете. Приехавших пятеро – владельцы каких-то строительных фирм и – по совместительству – крупные акционеры пивного завода в Очаково. (Сразу решаю дать им групповое прозвище «пивовары».)
Начинаем ерзать, представляться, обмениваться визитками. Напротив меня – Андрей Бебедев, хитрый мужичонка околосорокалетнего возраста, в меру бородатый, являющий собой удивительный симбиоз шестидесятнического интеллигента и матерого кулака. Похоже, что он в этой компании главный. Рядом с Бебедевым разместился его ближайший друг и соратник Сергей Кунчев. Сразу видно, что человек он сильно пьющий.
– Надо прозвать его Синяком, – шипит мне на ухо Маркин.
Чуть поодаль сидит Андрей Бешняков – долговязый и нескладный, одетый в мелкоклетчатый пиджак, бывший эфэсбешник, видимо, он – представитель их крыши. Его младший брат Слава, парень крепкий, с виду добрый и недалекий, за стол не сел. Он уютно расположился в углу комнаты на диване. «На том самом диване… Знал бы Слава, поди побрезговал бы», – думаю я. Последний из посетителей – директор одной из их контор Рома. Своим имиджем он как бы говорит: «Я топ-менеджер и технократ. Вон как у меня повязан желтый галстук, вон как у рубашки рукава засучены. Значит, знаю, что и как надо делать».
Бебедев хитро щурится:
– Наконец-то добрались, такие пробки.
– Да, машин стало много больше, чем раньше, – поддерживаю его я.
– Растет благосостояние, – вставляет Маркин.
Бебедев, все так же щурясь, продолжает:
– У кого это благосостояние растет? У нас пока только убывает.
– С-с-слушай, Бебедь, – внезапно прерывает его Синяк, – хватит уже хуйню эту м-молоть. Давай по делу говори. А то сидит, м-м-мандавошек из п-п-пизды выковыривает.
«Вот, однако, дядя непосредственный!» – внутренне умиляюсь я.
Бебедев раздраженно поворачивается к Синяку:
– Серега, блядь! Мы только первый раз к людям приехали, а ты уже свои истории про мандавошек начал рассказывать.
– Ну-ну и пусть люди послушают, не-не тебя же, долбоеба, слушать: «пробки, благосостояние» – хуйня какая-то.
Молчавшая до этого часть пивоваров начинает посмеиваться, подтрунивать над обоими спорщиками.
«Какие теплые отношения! – думаю я. – Прямо правление колхоза „Парижская коммуна“».
– Андрей сказал, – Бебедев кивает на Маркина, – что ты имеешь хорошие связи в префектуре Юго-Западного округа. Строишь там павильоны, рекламные щиты устанавливаешь.
– Что есть, то есть. Давно уже с этой префектурой работаю. Очень тесно работаю. Так, что даже печень порой отваливается. Но помимо Юго-Запада хорошие связи и на Юге, и в самой мэрии. Вот сейчас концепцию праздничного оформления Москвы к восьмисот-пятидесятилетию готовлю.
– Это когда будет? – интересуется Слава.
– В следующем году, в сентябре.
– Хотелось бы объединить усилия, – Бебедев прищуривается, наверное, в сотый раз, – у нас есть некоторые свободные средства. Ты бы использовал свои связи.