F814
Шрифт:
И разве у нее не было выключателя, как у других ботов? Кстати, откуда у бригадира огнестрельное оружие? Из-за пиратов на задворках Галактики требовалась некоторая защита, но под куполом было запрещено использовать оружие с настоящими пулями, так как существовал высокий риск повреждения защитного барьера.
Лазерные пистолеты были более практичным оружием, поскольку их обжигающий луч поглощался и обезвреживался куполом.
F814 чуть не спросила бригадира, почему в его руке находится незаконное оружие, с помощью которого он собирался ее убить, но в последний момент стиснула зубы и деактивировала
Ее программирование не позволяло говорить вслух, пока ей не зададут прямой вопрос. И все же… F814 едва сдерживала себя от требований объяснения того, что он делал. Это в очередной раз доказывало, что ее проводка была, как бы это назвали техники, поджарена.
— Нечего сказать? — жирдяй рассмеялся. — Не понимаю, почему генерал так беспокоится. Он отправил тебя сюда якобы для проверки. Велел мне работать с тобой усерднее, чем с другими дронами. Генерал хотел посмотреть, сломаешься ли ты, а теперь, когда ты сломалась, он считает тебя опасной. Не знаю почему. Ты ведь обыкновенный тупой гребаный робот, не так ли? Посмотри на себя, лежишь и смотришь на меня, хотя знаешь, что сейчас я разнесу тебе мозги. Такая трата моего времени. Но приказ есть приказ, — он опустил оружие так, что дуло уперлось в лоб F814.
Один выстрел с такого близкого расстояния, и она умрет. Даже с нанотехнологиями F814 не сумела бы оправиться от ранения в кору головного мозга.
— Жалко убивать тебя до того, как успею попрощаться, — бригадир отвел пистолет и ухмыльнулся. — Что скажешь, жалкое подобие бота, на последний трах? — усмехнувшись, он положил пистолет на землю рядом с F814 и потянулся к пряжке своих брюк.
F814 смотрела на купол над головой, покрывающий весь шахтерский лагерь и регулирующий температуру воздуха для живых организмов внутри. Полупрозрачный барьер практически позволял видеть звезды. Как бы ей хотелось хоть раз посмотреть на них по-настоящему, каким бы иррациональным ни было это желание. На самом деле, F814 хотелось еще многое сделать.
А почему бы и нет? Разве стоило неподвижно лежать, пока бригадир выносил ей смертельный приговор? Неужели F814 должна умереть так бессмысленно? И осмелится ли она отказать требованиям людей?
Глядя на ухмыляющееся лицо жирдяя, который уже спустил штаны, чтобы продемонстрировать свой маленький висящий член, F814 решила, что несмотря на все программы…
«Я сумею сказать «нет»».
— Я не хочу, чтобы ко мне прикасались, — жирдяй не сразу услышал слова, произнесенные так тихо, продолжая возиться с ее одеждой и пытаясь расстегнуть застежки, чтобы обнажить ее грудь, из-за которой F814 была похожа на женщину. По ее мнению, это была бесполезная трата материалов на дроида. — Я сказала, что не хочу, чтобы ко мне прикасались, и не хочу умирать, — F814 села и толкнула мужчину в грудь с такой силой, что он отшатнулся, наконец, сосредоточившись на ее словах. Глаза бригадира округлились.
— Ты не можешь отказать. Ты же робот. Значит, ты будешь выполнять все мои приказы.
F814 с удивление обнаружила, что ее губы дернулись. Почему ей так хотелось скривить их?
— Да, я робот. Может, с дефектом, тем не менее я не хочу умирать.
— Ну, это чертовски плохо, — возразил он, но F814 заметила капельку
«Он боится меня», — осознание чуть не обездвижило ее. По своей глупости бригадир дернулся в сторону. Ошибка. F814 двигалась быстрее, она отбросила оружие и снова повернулась к мужчине лицом, гневно сжав губы.
— Я сказала нет, — чем больше она говорила, тем решительнее звучали ее слова. К ее удивлению, бригадир сделал шаг назад, потом еще один.
Где же тот доминирующий самец, который правил железным, потным кулаком? Где тот мужчина, который отдавал приказы и наказывал тех, кто не подчинялся? Его дрожи определенно нельзя было найти оправдания, пока он стоял перед ней с пенисом, уменьшившимся настолько, что почти исчез.
— Я приказываю тебе подчиниться! — крикнул он. А затем после просьбы добавил ряд цифр и букв.
F814 склонила голову и стала ждать. Но желания выполнить его приказ так и не возникло. Внутри нее ничего не изменилось. Хотя нет, это было неправдой, пламя, охватившее ее тело, разгорелось сильнее. Оно требовало действий. Оно хотело… мести. F814 шагнула вперед, сжав кулаки.
— Я же произнес код. Подчиняйся, черт бы тебя побрал!
— Возможно, ты ошибся в произношении, — она сделала еще один шаг вперед, потом еще один.
Бригадир отшатнулся, зашевелив губами и произнося новые коды из цифр и букв. Но ничто из этого не могло остановить ее неумолимого приближения, а когда мужчина споткнулся о собственные упавшие брюки и приземлился на задницу, то, наконец, понял это. В конце концов F814 нависла над ним, покрывая своей тенью его дрожащее тело.
На этот раз она не смогла сдержаться и презрительно скривила губы.
Должно быть, это было довольно пугающе, потому что бригадир побледнел и поднял руки, защищаясь.
— Я не убью тебя, — всхлипнул он. — Обещаю. Просто отпусти меня. Я не расскажу генералу о том, что случилось. Ничего не скажу…
— Нет, не скажешь, ведь теперь я подчиняюсь только собственным приказам, — F814 нагнулась, схватила его за рубашку и рывком поставила на ноги. — Я решила, что единственный, кто должен умереть — это ты.
— Ты не посмеешь, — прорычал он, хотя его руки бесцельно цеплялись за ее железную хватку.
— Уже посмела, — благодаря одному быстрому выпаду она схватила его за голову и повернула, с удовлетворением отметив треск ломающихся костей. Этот звук, вероятно, был самым приятным из услышанных ей за последнее время. F814 бросила неподвижный мешок плоти на землю. А затем сосредоточила на нем внимание, чего-то ожидая.
Но что именно?
Может быть, наказания? Нейронный процессор не обнаружил никакого сопротивления ни от одной из ее программ. Никакого приказа отключиться или стоять в стороне. Не то чтобы в ее сознании вообще не осталось команд. Главная директива «не убивать людей» все еще была важной и первостепенной. И она до сих пор существовала, вот только не работала.
Как интересно.
Конечно, то, что она осталась без наказания за убийство, породило новую дилемму. Что же ей теперь делать?