f20 тело
Шрифт:
– Черви.
Эта мысль мне не понравилась. Не понравилось её значение и тот факт, что мне она не принадлежала. То как это и бывает с грибами, в теле закопошились черви. Я испугалась и побежала к дедушке, прося его достать из меня червей. Тело чувствовало, как они копошатся под кожей. Это было щекотно и противно.
– Не придумывай! Ты
Верно. Дети ведь от скуки придумывают глупости. Тело убежало обратно в дом. Я была маленькой и не знала, где находятся ножи. И это везение. Если бы я нашла нож, всё было бы намного хуже. Самым верным решением мне тогда, казалось достать червей самостоятельно. В тамбуре валялся старый кривой штопор, которым и были совершены попытки вскрыть тело. Ничего не вышло. На мой плачь пришёл дедушка и отобрал штопор. Помню он был удивлён и растерян.
– Не говори об этом родителям, ладно? А то они больше не отпустят тебя на дачу.
И я молчала. Точнее… По большей части молчала. Иногда, в самые тяжёлые дни, вдруг хотелось говорить. Говорила я с папой.
Летом, когда по реке ещё ходил туман, отец будил меня. Я торопливо собиралась, чтобы отправиться с папой вверх по реке, где был перекат. На спине папа нёс немного еды и надувную лодку. Шли мы долго. Лес мне нравился. Жара не нравилась. Сияющие полевые цветы нравились. Ветер нравился. Насекомые не нравились. Говорить с папой мне нравилось. Говорить с папой было спокойно. Возможно от того, что я никогда не слышала от него упрёков.
Уже на перекате было полно людей. Я не помню почему все собирались там с ближайших деревень. Просто так было. Семьи жарили шашлыки, спали в палатках, играли в игры и завороженно смотрели на реку. Мы с папой отлично вливались к ним. Ближе к вечеру отец надувал лодку и мы сплавлялись вниз по реке обратно к дому. Я рассказывала папе о своих слишком реалистичных снах; о смерти; говорила о листьях; странных поступках взрослых, которые меня пугали; о бобрах, которые иногда проплывали рядом; о небе; количестве звёзд, сосчитанных перед сном. Тогда папа отвечал мне словами о Боге; читал Библию, которую он всегда брал с собой; говорил о космосе; о том, что в жизни я встречу много людей и странностей, с которыми мне придётся сосуществовать.
– Поступай по уму. Прислушивайся к словам окружающих, но никогда слепо не следуй. Слушай себя. Ничего не бойся.
Я не боялась. Если честно, я ничего не боялась. Всё принимала как факт. Может
Всё стало хуже, когда телу исполнилось семь лет. Это пора школы. Там я столкнулась со многим, что меня поразило. Я не имела представления зачем она нужна и к чему меня готовит. В школе можно учиться или находить друзей. Ни то ни другое меня не интересовало. В первом случае, интересно было до того момента, пока меня не заперли в рамки. С этим у меня всегда была бурная реакция. Частенько мои знакомые спрашивали, почему я не ходила в художественную школу, имея талант. Я же всегда придерживалась мнения, что школы отбирают у детей талант и внедряют в общие рамки. Я ведь пыталась ходить в художественную школу в детстве. Как-то мой рисунок, где подоконник фиолетовый, критиковали, ведь все подоконники белые. Тогда меня считали глупой. Я же считала глупыми тех, кто верит лишь в одну единственную верную правду, когда как правда для каждого своя.
Или когда я делала что-то, что казалось бы понятно для всех, но на деле взрослые опять критиковали. Рисунок был простой, красное яблоко, а рядом здание размером с него.
– Таких больших яблок не бывает, глупости!
– Яблоко маленькое. Просто оно близко, а здание вдалеке. Вот вам и кажется.
– Оправдываешься!
В школе мне становилось дурно. Меня всегда интересовало, почему учителя так тащат за отличников и совсем не обращают внимания на двоечников. Казалось бы, куда больше внимания стоит уделять двоечникам и вытягивать их.
Конец ознакомительного фрагмента.