Эзумрит

Некрасова Анна

– Да, мама, – тихо проговорила она. – Но вы с отцом – мои родители, и я очень вас люблю!

– Жених твой пришел, – стараясь сдержать рыдания, сказала Хида.

– Скажи ему, пусть идет без меня. Я скоро приду, – попросила Тамея.

В шатре за богато накрытым столом сидели Оргорон, оба советника, Бельдгорд, Спрингрин и военачальники. Кубки были наполнены, но никто не притрагивался к еде.

– Ах, ну где же она? – волновался правитель Наллехи. – Может, послать за ней?

– Не надо, – возражал Бельдгорд. – Она же сказала, что придет.

Правитель Тмироса

чувствовал, что раз Тамея велела ждать, значит, надо сидеть и ждать! В конце концов, он сам ценил в ней доверие и уважение к его решениям.

– Это вы ее обидели! – накинулся Оргорон на Малона и Бэрита. – Выгоню вас к троллям из Наллехи!

Советники насмешливо переглянулись.

– Мой господин, а не подумал ты о том, что, возможно, девушка поняла всю бессмысленность своих притязаний? – осведомился Малон.

Бельдгорд побагровел.

– Ты глупости говоришь, Малон! – осадил его Оргорон. – Посмотри на ее волосы и глаза! Ты встречал еще таких людей, кроме Люверы?

– Но, мой господин, такое можно подделать и колдовством! – Малон тоже повысил голос. – И только снегокрылки, не поддающиеся магии, могут гарантировать результат! А ты рискуешь отдать город в лапы хитрой обманщице…

– Я убью тебя! – взревел Бельдгорд, вскочив с места.

В это мгновение полог шатра взметнулся ввысь. Снаружи стояла темная ночь. Все собравшиеся замерли, глядя в открывшийся проем, за которым из ярко освещенного шатра ничего не было видно. Внезапно из черноты белым потоком стремительно хлынули снегокрылки. Они закружили над головами изумленных людей, ослепительно сверкая в свете солнечника. Потом снегокрылки расправили крылышки и сделались похожими на большие хлопья снега, которые плавно ложились на стол, кресла и плечи людей. Оргорон, Бельдгорд и военачальники в немом восторге озирались вокруг – казалось, в шатре наступила зима. Догадавшись, что за нашествием снегокрылок должно еще что-то последовать, присутствующие вновь обратили взоры на черный проем. И не ошиблись. Из темноты под свет шатра гордо выступила Тамея. В зеленом платье, с длинными оранжевыми волосами и венком на голове из снегокрылок, больше похожем на корону, она была прекрасна. Тамея нежно улыбнулась восхищенному Бельдгорду и победным взглядом окинула всех остальных. Оргорон от умиления чуть не плакал. Спрингрин, посмеиваясь в бороду, поглядывал на раздосадованных советников.

– Ничего, что я пришла с друзьями? – весело спросила Тамея, широким жестом указав на снегокрылок. – Хотя им пора возвращаться. Летите, друзья мои!

Снегокрылки вихрем вылетели из шатра.

– Почему ты мне не говорила, что дружишь со снегокрылками? – изумленно спросил Бельдгорд, когда Давер и Сетин опустили полог.

– Я и сама не знала! – расхохоталась Тамея, усаживаясь в кресло.

– Ну, что скажете? – с издевкой обратился правитель Наллехи к советникам.

– Эзумрит удалось доказать, что она истинная наследница Наллехи, – процедил Малон, разглядывая скатерть. – Мы очень рады.

– Я вижу, что вы рады, – усмехнулась Тамея.

Когда все наконец расселись, Оргорон поднял кубок и предложил тост:

– За то, что нашлась наша дорогая

Эзумрит – наследница Наллехи!

Мужчины стоя осушили кубки, Тамея пригубила вино и едва сдержалась, чтобы не выплюнуть. Ничего общего с их ароматной и сладкой веселушкой! После того как первый голод был утолен, Оргорон спросил:

– О, моя дорогая Эзумрит, ты, наверное, хочешь узнать о своей матери?

У Тамеи перед глазами встала хрупкая фигурка Хиды.

– Лювера была очень красивой. – Оргорон вздохнул. – От нее тебе достались волосы и глаза, а статью ты пошла в отца. Лидон был прекрасным человеком, очень умным и добрым. Он дослужился до первого советника еще при нашем отце. Был он советником и при мне. Ты его, наверное, помнишь, Спрингрин?

– Помню, – печально кивнул старик, – замечательный был человек. Ума незаурядного!

– Однако его убили еще до твоего рождения, моя дорогая Эзумрит, – продолжил правитель.

– Кто? – спросила Тамея.

– Не знаю, кто и за что, – вздохнул он. – Потом родилась ты. Лювера от горя заболела, у нее пропало молоко, и тебя вскармливала кормилица. Я допустил ошибку, разрешив забрать тебя из дворца. Из дома кормилицы тебя и похитили. Спрингрин долго пытался разыскать тебя, но безуспешно. Лювера не выдержала… – На глаза Оргорона навернулись слезы.

– После смерти Лидона я заботился о Лювере, как о дочери, – вмешался Спрингрин. – Я принял тебя, когда ты родилась, и опекал весь год, пока ты была с нами, а потом… потом случилось это…

– Но кто похитил меня? И зачем? – спросила Тамея.

– Это сделала ведьма, которую я нашел ребенком в Симарах и оставил потом в одной из деревень, – ответил Спрингрин. – Возможно, так она отомстила мне, зная, что я относился к тебе, как к дочери или внучке. Я шел по ее следу, но, увы, ей удалось провести меня. Бедный Оргорон, бедная Лювера! – вскричал колдун. – Они так доверяли мне! Если бы я не поселился в Наллехе, как знать, может, ведьма и не обратила бы свое внимание на тебя, Эзумрит.

– Эта ведьма недавно была в Наллехе, – сказал Оргорон. – Но Спрингрин вовремя появился и спас меня! Однако ведьме удалось скрыться.

– Тогда на реке она узнала меня, – заметила Тамея. – Сказала, что я та самая маленькая девочка и что я должна простить ее. Ведьма мне ничего дурного не сделала.

– Маги Эста очень коварны и жестоки! – покачал головой Спрингрин. – Она пощадила тебя младенцем, не тронула и теперь… На это у нее наверняка есть причины! Но их мы узнаем, лишь когда поймаем ведьму.

– Главное, ты нашлась, моя дорогая Эзумрит, и теперь ты под нашей защитой! – весело воскликнул Оргорон.

– Сприн, а когда ты узнал, что Тамея – это Эзумрит? – спросил Бельдгорд.

– При первой встрече на реке, мой господин, – ответил Спрингрин.

– Значит, не случайно, что именно Тамею ты привел в хижину на поляне?

– Ты догадлив, мой господин, – улыбнулся Спрингрин. – Я боялся, что ведьма узнала Эзумрит, когда девушка ее спасла. Потому и спрятал ее вместе с тобой. Потому и чар с поляны не снял, когда уходил. Однако деревенская молодежь так проворна! Пробили ведь все-таки мою защиту!