Эзраэлль. Книга 2
Шрифт:
Люби меня… И забудь обо всем, что причиняло тебе боль.
Вот только я забыть не смогу.
Поезд встретил его шумом и гамом, от которых спящий у него на руках ребенок зашелся плачем и открыл глаза. Которые были черными, как два темных омута без дна. И от их взгляда начинала кружиться голова.
– Тише, Эйнджел. Скоро мы будем дома, – шепнул ей отец, направляясь к своему купе. – А там, возможно, и наша мама вернется. Если, конечно, у нее хватит сил простить меня.
Эйнджел внимательно взглянула на него и в сознании молодого человека послышался
" Не волнуйся, отец. Мама вернется. Я ее чувствую. Я могу ее позвать. Она любит нас, она к нам вернется. А пока я буду с тобой. " – Ну и ну! – нежно глядя на необыкновенное дитя, произнес Арсений. (А это был именно он.) -Вот уж не думал, что смогу так рано с тобой разговаривать. И ты уверена, что мама вернется? Почему?
" Я ее слышу. Она думает о тебе. И обо мне, но куда меньше. Она еще не простила тебя, но все равно любит. Но сейчас она нужна другим. Но она вернется", – послышался в его сознании спокойный ответ.
– Другим… Другому, ты хочешь сказать? Кому? – тихо спросил Эйнджел отец.
"Его зовут Арсениум. Она называет его Арси, а он тянется к ней. Они могут дать друг другу то, что никогда не сможем им дать мы. Они уже начинают любить друг друга. Они будут с нами. Они оба. Они приведут нас в новый мир и дадут нам возможность быть живыми. " – С ума сойти… Хотя в данном случае Ли абсолютно права. И как только у нее это получается? Она с такой легкостью разбивает сердца мужчин, привязывая их к себе, что я никогда не мог этого понять. И насчет себя не могу. Да и не хочу, если честно, – пробурчал Арсений, заходя в найденное – таки купе и заакрывая за собой дверь. И про себя думая о том, как лучше оторвать голову нахальному мальчишке, дерзнувшему сунуться к его жене!
" Мама по – своему любит нас всех. Она это может. Такие, как мы, могут. Она хочет дарить свой свет людям, а они чувствуют это, чувствуют то, что в ней есть изначально для них. И если она отдает это им, то часто получает в ответ взаимную привязанность. А ей это просто необходимо. Иначе мама погибнет. Ее убьет этот мир. Она и так рисковала, и сейчас ей очень плохо. Вас сильно использовали, папа.
Не доверяй этим существам. Они плохие. Они желают нам зла, потому что мы можем все. Им нужна только наша Сила, но им не нужны наши чувства. Мама ушла из – за этого. Ты ее обидел. Ты послушал их, а не свое сердце, и, когда ей было плохо, не сумел или не захотел помочь. Но она все – таки тебя простит. Она тебя любит, любит больше жизни, не может без тебя ни жить, не дышать. Она не хочет, чтобы все было так. Она может тебя простить, может вернуться. Если ты что – то сумеешь для этого сделать. Ты должен, папа. Ты должен сделать это для нас. Только подожди пару дней и не возвращайся сейчас к тем существам. Они уничтожат нас всех. Они хотят изменить мир. Я знаю. И мама знает, но все еще не хочет в это верить. Помоги ей. Спаси ее. Только любовь сможет освободить нас. " – Ладно, малышка. Если ты так хочешь, то мы, пожалуй, поедем не домой. Куда – нибудь, где мы будем недалеко от мамы. А для чего тебе пара дней?
" Я вырасту. Так правильно. Мы придем к ней вместе. " – С ума сойти… Кажется, я где – то читал о таких детях… Кто – то мне о них уже говорил, – пробормотал Арсений, поудобнее устраивая ребенка у себя на коленях. – И что же ты собираешься делать, когда вырастешь?
" Помогать тем, кому это нужно. Мы для того и рождаемся на свет. Но сейчас мне нужна мама. Мне нужна ее любовь и забота. Нужна ее сила. Мне нужно позвать ее.
Ты не рассердишься?" – С чего? Мне и самому бы не помешало с ней увидеться. Но я не могу до нее докричаться.
Через несколько минут посреди купе из воздуха неспешно соткалась фигура Эрзаэль, знаменитой Богини -Матери. Она стояла в одной ночной сорочке и явно пыталась проснуться. Увидев просиявшего Арсения, молодая женщинаа явственно перекосилась и злобно поинтересовалась:
– Ну и какого хрена тебе нужно?
Если честно, от такого ласкового приветствия челюсть отвисла бы у любого.
– Лий… Это не я тебя звал. Это наша дочь, – пытаясь справиться с застрявшим в горле комком, отозвался Арсений. Лия секунду постояла, потом что – то для себя решила и плюхнулась рядом с ним.
– Ты уже понял? – последовал осторожный вопрос в сочетании со смущением и попыткой отвести взгляд.
– Понял. Да и девочка подтвердила, – тихо ответил он, борясь с желанием упасть перед женой на колени и вымолить ее прощение любой ценой. Но… ему тоже было больно. Их обоих использовали, и он не обязан был один нести за все ответственность. Но она этого понять не хотела.
– Уже говорит… – ни к кому не обращаясь прошептала Лия, осторожно беря дочь на руки. – Она так… так похожа на тебя… Я не думала даже, что так будет. И все еще не могу понять, почему она так поздно и именно сейчас родилась. Это ведь тот самфй ребенок, которого я потеряла во время Церемонии Посвящения, когда вы закололи меня на алтаре в Храме Матери Богов. Я не понимаю, что со мной. Почему… почему мне так трудно взять ее на руки?
– Лий… Я в этом разбираюсь еще хуже, чем ты. Но это по всем признакам наш ребенок. И скоро она совсем вырастет. А ты… Ты ведь БОГИНЯ. А она -твоя дочь.
Она такая же, как ты. Так чего ты тогда удивляешься? – отозвался Арсений.
– Я просто… вспомнила, как все это было, вспомнила свою прошлую жизнь и свою собственную мать, когда была человеком. То, как ее обманули, как обманули меня, как я узнала, что принадлежу тебе… То, как ты накануне убил Старейшину, прокравшегося в твой дом на Новорижском и ранившего тебя Кинжалом Кибелы. Это почему – то так болезненно оказалось, все эти воспомнания… – последовал тихий ответ. Так обычно бывает, когда борешься с душащими тебя слезами. – Нас используют, каждого по – своему, а я почему – то никак не могу с этим смириться!
Что… Что мне делать, Сеня? Я не хочу… Чтобы все было ТАК. Но одна я с этим не справлюсь.
– Лия… Это значит то, что я думаю? – не веря своим ушам, переспросил он. Потом, глубоко вздохнув и будучи не в силах бороться с самим собой, осторожно обнял ее . Жена вздохнула, секунду подумала, потом прижалась к нему всем телом, словно бы ища защиты от чего – то… Но от самой себя сбежать она не могла. – Малыш…
Ты… Прости меня. Я все с самого начала должен был тебе рассказать.
– Не смог? Испугался, так же, как и я? – последовал насмешливый вопрос, но ответные объятия противоречили ему… Неожиданно Арсений почувствовал, что она боится. Чего – то, о чем не хотела или не могла говорить… Так же, как и он сам.
– А чего ты боишься? – осторожно поинтересовался он, нежно прижимая любимую женщину к себе. Ребенок наблюдал за этим со странным выражением на маленькой мордочке, но ничего не предпринимал.
– Себя. Себя я боюсь. Я видела это, лежа на алтаре, когда умирала, видела, что…
Что убью тебя собственой рукой, – через силу выдавила она.
– И только – то? Пф – ф – фэ. Нашла, чего бояться. Пусть лучше я погибну от руки любимой женщины, чем от какого – нибудь маньяка, охотника за вампирами! Мне, поверь, так будет и впрямь будет лучше. Это даже можно будет считать подарком.