Ёж
Шрифт:
— Ладно, сейчас Миша сделает выстрел из карабина, ориентируйтесь на звук.
— Надеюсь, он не в нас будет стрелять?
— Отставить шуточки! — Миллениум говорил шутливо, подражая голосу какого-нибудь командира части, строящего свой нерадивый состав.
— По-моему, они там слегка приняли на грудь. — Это Женька сказала не в рацию, а сообщила по секрету своей подруге.
— Похоже, — Юля нахмурилась, — мы тут заблудились, блин, а они там развлекаются вовсю.
— Миша готов, внимайте звукам леса.
Наступила полная тишина, подруги замерли в сгущающейся темноте, ожидая оглушительного
— Чего они ждут? — Юля вся напряглась, и тут же ей в ответ, чуть правее от них, грохнул выстрел, совсем рядом, казалось, ребята всего в нескольких метрах. — Похоже, они где-то совсем рядом. — Она облегченно вздохнула.
— У меня чуть барабанные перепонки не лопнули. — Женя резко изменила направление их прежнего хода и направилась в сторону выстрела. — Выстрел слышали, если через пять минут не появимся, вызывайте спасателей. — Это она уже сообщила в рацию.
— Занес палец над телефоном, готов набрать девять-один-один. — Это был Сандаль.
Через минуту быстрого хода они уже видели яркое зарево костра, которое освещало тайгу, погрязшую во мгле.
— Ну наконец-то, — приветствовал их голос Миши из темноты, — вы где бродите, темно уже на дворе!
— Координаты были неточными или координатор кривой. — Юля сощурила глаза для того, чтобы найти в темноте фигуру Сандаля, но тот, видимо, стоял у дерева и полностью сливался с ним.
— Координатор не кривой, — возмутилась Женя, — скорее, координаты были кривыми.
Вместе они вышли на поляну, где у костра восседал Боря, у его ног дымили паром четыре кружки с горячим чаем и две неприглядные алюминиевые миски с едой.
— Ну и где вас черти носят, мы тут себе места не находим. — Он строго посмотрел на девчонок.
— Оно заметно, как вы места себе не находите, свой ужин, видимо, уже слопали и подкрепили его «Капитанским», не иначе. — Юля бросила рюкзак на землю и присела у костра на теплый спальник, заботливо расстеленный ребятами для них.
— У тебя чего волосы мокрые? — Миллениум игнорировал ее реплику и все еще пытался играть в строгого начальника, но в этот вечер у Юльки не было желания, подняв лапки вверх, вслушиваться в каждое его слово.
— В душе мы были, как-никак, мы не только твои коллеги, не забывай, что мы еще и девушки. — Она с вызовом посмотрела Боре в глаза, тот отвел свой взгляд в сторону и уставился на пламя костра.
— Но-но, горячие финские парни и девушки, — вмешался Сандаль, — вы еще подеритесь. Ты, Юлька, не дерзи старшим, а ты, Боря, дай девочкам отдохнуть с дороги и поесть, а уж потом приставай с вопросами.
— Да мы в Еже искупнулись, тут эта река недалеко протекает, прямо рядом с нашей точкой была. — Женька присела на спальник поближе к Миллениуму. — А вы чем тут занимались?
— А мы тут, понимаете ли, ужин вам готовили, — Сандаль сел на спальник со стороны Юльки, — ромом слегка баловались да вас поджидали.
Юля с Женей набросились на скудный ужин, все-таки весь день, проведенный на сухом пайке, сказывался не лучшим образом на самочувствии и настроении. Простая жирная тушенка показалась им в этот
— Завтра выйдем к Ежу, — Боря дождался, когда они покончат с ужином и будут готовы воспринимать информацию, — надо будет сделать всего десяток точек, но там есть пара привязанных к триангуляции, придется побегать. Между точками по пять-семь километров, но и видимость там отличная.
— Отлично, хочется хотя бы один день провести в мягкой и теплой кроватке. — Юля улыбнулась, прикрыв глаза, она уже представляла себе завтрашний вечер, когда они пересекут границу города, поймают «мотор» и доедут до гостиницы. Там их будут поджидать скромные номера, но это будут номера с кроватями. Хотя откуда в таком богом забытом месте могут быть гостиницы? — Борь, а гостиница там хоть есть или мы будем спать на центральной площади в спальниках?
— Гостиницы там не было, нет и не будет. Это же маленький промысловый город, туда не ездят осматривать местные достопримечательности. — Боря достал сигарету и закурил. — Шеф что-то говорил насчет того, что договорится с местной администрацией, наверняка там есть дом культуры, в котором не ступала нога человека годов с пятидесятых, в нем и заночуем.
— Ночевки в ДК в подобных городишках — это отдельная история. — Миша как-то хитро улыбнулся и посмотрел на Борю.
— Будет где поспать и, надеюсь, будет где помыться, уж баня-то у них наверняка имеется, да не какая-нибудь там, а настоящая русская банька. — Боря выпустил сизый дым вверх, и тот почти мгновенно растворился в темноте, на реплику Сандаля он не обратил ни малейшего внимания. — Но это все будет послезавтра, а сейчас заворачиваемся все в спальники и баиньки.
— Как это баиньки? — Женька вскинула брови вверх. — Миша, ты обещал рассказать нам историю Миллениума на ночь.
Миша поперхнулся чаем, который прихлебывал из металлической кружки, и засмеялся во весь голос. Боря, начавший было разматывать свой спальник, обернулся и окинул Женьку взглядом, не предвещающим ничего хорошего.
— Пошутили, и хватит! — Боря взял свой спальник с намерением лечь спать с другой стороны костра. — Эта история не для ваших ушей, и миллион раз повторял в конторе и здесь буду повторять, я не люблю, когда меня именуют кличками, а тем более этой.
— Да ладно тебе, Борь, ты ложись спать, а я расскажу девочкам сказку на ночь. Ты ведь понимаешь, всякие тайны для девочек, они ведь как мед для медведя. — Сандаль вновь засмеялся. — Они ведь с тебя живого не слезут.
— Я в этом не участвую. В любом случае, я не хочу, чтобы меня называли Миллениумом. — Боря бросил свой спальник по ту сторону костра и начал в него забираться. — И кто только придумал эту кличку, убил бы!
— Борь, никто тебя обзывать и не собирается, просто интересно, откуда взялось, столь экстравагантное прозвище! — Женя попыталась успокоить своего начальника, но вышло у нее это как-то неубедительно.
— Ничего там интересного нет.
— Есть! — парировал Сандаль. — Наш Боря боится разрушить свой романтический образ, который сформировал для вас, прелестниц, — добавил он шепотом.