Эйта
Шрифт:
— Нельзя, — отрезала Эйта и, сердито бросив кружку на стол, вышла во двор. Милко хотел было пойти следом, но тут его скрутило и он, против воли превратился в волка. Волк отряхнулся, принюхался, и в глазах у него загорелся нехороший огонёк, он поскрёб лапой дверь, пытаясь её открыть. Когда дверь всё же поддалась, к его великому разочарованию на пороге стояла не хозяйка, а Улеб.
— Далеко собрался? — поинтересовался волкодлак.
Милко зарычал.
— Если тебе полегчало, пошли в лес поохотимся, — Улеб крепко ухватил волка за шкирку
— Эйта, посиди в доме, — крикнул он. — Пожалуйста.
— Приютила на свою голову, — буркнула девушка, но послушно пошла в избу.
Улеб отволок Милко подальше от дома и там отпустил. Волк злобно щёлкнул зубами в миллиметре от руки приятеля. Улеб зарычал, хоть ещё и был в человечьем обличье, а потом перекинулся и волки сразу же сцепились. Правда дракой это назвать можно было с трудом. Улеб довольно быстро подмял под себя Милко, вычитал ему на своём, на волчьем, а потом, совсем по–человечьи, дал по морде лапой и отпустил. Милко обиженно поднялся, рыкнул и направился обратно к домику колдуньи. Улеб–волк тяжело вздохнул и в два скачка нагнал друга и перекрыл ему дорогу. Они ещё какое-то время ругались, но потом всё же пошли охотиться в противоположную сторону.
Утром Эйта не смогла выйти их комнаты, потому что под дверью спал Улеб. Спал крепко и от толчка двери не проснулся. Эйта, ругая на чём свет стоит оборотней и себя за мягкотелость, принялась открывать окно. Удалось ей это с трудом, дому было уже очень много лет и окно не открывали почитай никогда, по крайней мере Эйта не помнила, чтобы Грачка хоть когда-то это делала.
— Одни убытки, — девушка вылезла через окно и покачала головой. Она порвала рубаху, да и окошко перекосилось, но обойдя дом и подойдя к двери, сменила гнев на милость. У порога лежало два тетерева и заяц. — Кормильцы, — хмыкнула Эйта и села на крылечке, ощипывать птицу.
— А чего на улице сидишь, в дом не заходишь? — из дома вышел одетый в одни порты Милко. — А, подарочек мой нашла?
— Твой? — несколько удивилась Эйта. — Нашла, спасибо.
— Не за что, — расплылся в гордой улыбке мужчина. — Я нахлебником быть не люблю.
Колдунья смерила его насмешливым взглядом и снова занялась тетеревом. Милко постоял, поиграл мускулами, но девушка на него внимания не обращала, и очень скоро мужчина заскучал.
— Ой, а что же это ты рубаху рваную надела? — поинтересовался он и провёл ладонью по руке Эйты, где был разорван рукав.
— Захотелось так, — буркнула колдунья и повела плечом, потому что рука Милко всё ещё гладила её.
— А давай я тебе новую принесу, ты эту скинь.
Эйта подняла глаза, в них было только недоумение. Она не понимала Милко серьёзно предлагает или издевается, но мужчина ждал.
— Поди, лучше, воды наноси, — велела девушка и снова с остервенением принялась чистить птицу.
Милко поморщился, но за водой пошёл, а пока он ходил, проснулся и Улеб. Не найдя приятеля на месте, он сначала очень испугался, но потом вспомнил
— Хорошо что ты встал, — Эйта зашла в дом и бросила ощипанную птицу на стол. — Ты окна ремонтировать умеешь?
— К–м, — крякнул Улеб. — А что Милко тебе окно сломал?
— Нет, я его сама сломала. Починишь?
— Поглядеть надо, — мужчина облегчённо выдохнул, он почему-то решил что это друг его, до баб неугомонный, хозяйке окно вынес.
Пока Милко носил воду, а Улеб ремонтом занимался, Эйта приготовила поесть, а потом взялась за уборку.
Мужчины ремонтировали Эйте дом, помимо окна внимания требовало и крылечко, и крыша. В лесу заухал сова. Молодая колдунья вышла во двор и прислушалась.
— Чего испугалась, глупенькая? Это просто сова, — Милко покровительственно улыбнулся и попытался приобнять девушку, но та увернулась.
— Сходите прогуляйтесь, — велела Эйта.
— Чего? — растерялся Милко.
— Я сказала, погуляйте сходите, что непонятного?
— Пошли, — Улеб лишних вопросов задавать не стал, а ухватил приятеля под руку и потащил в лес.
— Да ты чего? — через некоторое время Милко сумел-таки освободиться. — Почему это мы должны уходить? Кто вообще себя так с гостями ведёт?
— Мы ей не гости, а головная боль, — пояснил Улеб. — А уйти она велела как раз потому, что в гости к ней кто-то идёт.
— Да с чего ты взял?
— Сова ухала, слышал?
— Ну слышал, и что? — удивился Милко. — А с чего это она днём ухала?
— Предупреждала, — как дитю пояснил Улеб. — И не сова это, Леший.
— А ты откуда знаешь? — Милко недоверчиво прищурился.
— Не первый день на свете живу, догадался. Пошли что ли, силки нашей хозяйке проверим, раз уж гуляем.
— Ну подумаешь гости, — бурчал Милко. — Одних принимает, а других выгоняет.
— Милко, — Улеб вздохнул. — Пойми ты, мы с тобой ей никто. Те наверняка по делу пришли, наверняка заплатят, а мы с тобой?
— А что мы? — возмутился Милко.
— Мы нахлебники.
— А тетерева? Я что, зря тебе эту тупую птицу загонял?
— Не зря, но то, что мы приносим мы сами и едим, она время на нас тратит, опять же неудобства.
— Подумаешь, — мужчина хмыкнул. — Не королевна, потерпит немного.
— Дурак ты, Милко, — беззлобно вздохнул Улеб.
— Зато ты шибко умный, — огрызнулся Милко. — Потому и шляешься по лесу.
Улеб промолчал, они так и шли какое-то время молча, но потом Милко не выдержал.
— А она вообще ничего, — сказал он. — Правда дикая совсем.
Улеб вздохнул безнадёжно и покачал головой. «Ничего». И это он про ведьму. Совсем тормозов у мужика нет и чувство самозащиты ведь не срабатывает.
— Только вот глаза, — продолжал Улеб. — Неприятные у неё глаза. Вот глянет, и сразу идиотом себя чувствуешь. Это колдовство, да? А ещё бровки всё время хмурит, — мужчина усмехнулся. — Не, к людям ей надо, а то обидит кто.